Он выглядел так, будто ему мал его доспех. Плечи — словно две глыбы; спина шире, чем у любого мужчины, что я видел — даже шире, чем у старика Мэйшуна. Невысокий, ниже меня больше чем на голову, а я не самый высокий человек в Закатной Империи. Седой как лунь, но по лицу было видно, что он далеко не стар. Его лицо было изрезано множеством шрамов. Левого глаза не было — только старая черная впадина, вокруг которой кожа навсегда затянулась, делая его похожим на демона со старых гравюр. В его руках покоились два страшных топора. Полумесяцы лезвий из черного металла хищно сверкали, а на обухах были закреплены уродливые крюки. Такими можно было и руку захватить, и пластину доспеха пробить. Этот человек явно умел убивать.
Шифу молча наблюдал, все так же перебирая свои четки. Увидев, что я изучаю седого, он наклонился и прошептал мне на ухо:
— Его зовут Цуй Ликуй, из ненаследуемой ветви дома. Драконорожденный, но на его беду всего лишь пустышка, хоть и сильная. Один из сильнейших солдат дома Изумрудного Кедра. Среди солдат он известен как Черный Вихрь, думаю, ты понимаешь почему. — Я кивнул, видя, с какой непринужденной легкостью он сжимает рукояти своих топоров. — Он был беззаветно влюблен в мать Ксу, а после ее смерти принес моей девочке личную клятву. Ради нее он без зазрения совести убьет любого, кто встанет у нее на пути, и если надо, то умрет, не проронив ни звука.
Ксу подняла руки. Ладони сложились в печать призыва удачи.
— Предки дома Цуй, — тихо сказала она. — Я, Ксу, дочь Изумрудного Кедра, прошу вашего благословения. Пусть наши шаги будут скрыты, пусть наши клинки найдут правду, пусть враги падут прежде, чем поднимут руку. Во имя величия нашего дома.
— Во имя величия нашего дома, — хором повторили бойцы.
Она коснулась лбом алтарной таблички. В каждом ее действии читалась мрачная, холодная решимость и молчаливое согласие предков.
Когда она выпрямилась, она окинула нас тяжелым взглядом и произнесла:
— Я не забуду вашу верность, клянусь в этом перед ликами предков. Вперед! — произнесла она, и наша операция началась.
Повозка катилась неспешно. Привлекать чужое внимание не в наших интересах. А так — кто-то из слуг высокородных едет по своим важным делам. Мы все молча сидели внутри. Разговаривать не было никакого смысла, все обсудили еще до того как загрузились и теперь я наблюдал, как Ликуй, опершись на борт, спокойно дремал. У этого седого бойца нервы крепче корабельных канатов.
Шифу вызвался быть возницей как самый непримечательный из нас. Использовать кого-то из людей дома — лишний риск, на который Ксу не готова была пойти. Так что, одевшись в серые одежды и спрятав свои неизменные четки в рукав, он уверенно правил парой лошадей.