Молчаливый Головин оказался идеальным собеседником или, что еще лучше, сомолчальником. Именно он дал Тане адрес квартиры на Шаболовке, куда она переехала в самый канун Нового года. Новая квартира была светлой и уютной. После недавнего ремонта там слегка пахло краской и деревом. Единственная комната смотрела на Шуховскую башню и двор, усаженный сиренью. По утрам Таня выглядывала в этот занесенный снегом двор и представляла, как весной будет гулять там с коляской. Постепенно размеренность и отдельность такого существования освободили ее мысль от панической судороги. Она снова стала ходить в Большой театр и слушать оперу.
Иногда в гости заезжал Дима Шамир, который был по уши занят проектом станции метро «Алтуфьево». После осеннего противостояния Ельцина и Белого дома его реформаторский энтузиазм утих, и он был счастлив уйти с головой в работу. Изредка из США приходили письма от Саши Молодилина. Он писал, что Тане в Вашингтоне будет легче добиться успеха. Таня читала его письма рассеянно и отвечала редко.
Людей она старалась избегать. Их мелочность, нежелание работать, жажда денег действовали на нее угнетающе. С ними ей как будто не хватало воздуха. Только одиночество освобождало ее от тревоги. Ребенок, который вскоре должен был родиться, казался ей не отдельным существом, а продолжением ее самой, возможно, куда лучшим продолжением. Она твердо знала, как будет растить его, разговаривать с ним, как покажет ему первые цифры и буквы, как будет гулять и рассказывать о незнакомом мире, чтобы он полюбил его красоту и совершенство. Похоже, ктото в небесной канцелярии решил, что Таня уже достаточно настрадалась и черную полосу пора сменить на светлую.
Как-то вечером позвонил Головин и своим вкрадчивым голосом поинтересовался, не нужны ли ей детская кроватка и коляска. Через полчаса он собирал у нее в комнате красивую деревянную кроватку.
– В ней спали ваши дети? – спросила Таня, но Головин странно глянул на нее:
– У меня нет детей.
Таня осеклась. Напрасно она влезла человеку в душу. Арсений Иванович был напрочь лишен склонности рассказывать о себе. Тане хотелось, чтобы этот человек подольше побыл гдето рядом, пусть даже молча. Но теперь она поняла, что расстояние между ними Головин будет определять сам. Закрутив последнюю гайку, он внезапно улыбнулся.
– Не нальете ли вы мне чаю? Я, кстати, захватил шоколад. Надеюсь, вы его любите.
Два часа они говорили о математике. До сих пор у Тани никогда не было подобного собеседника. Даже Марков и Саша Молодилин не могли думать в заданном Таней ритме. Она узнала наконец, над чем сейчас работает Головин. Это была физика калибровочных полей, о которой она почти ничего не знала. Головин, со своей стороны, не знал историю с Гёделем и неравенством классов. Однако его ум оказался настолько цепким, что Таня за несколько минут объяснила ему суть проблемы. В ответ Головин в общих чертах изложил математические проблемы физики. Весь XX век ученые пытались разработать общую теорию поля, которая могла бы описать все существующие в природе взаимодействия между телами, частицами и волнами: гравитационное и электромагнитное, сильное и слабое. Такая теория была создана – это так называемая Стандартная модель Вселенной. Она имеет огромную предсказательную силу, но все равно многого не объясняет. Для математиков в этой области самой интересной задачей является доказательство теории Янга – Миллса. Как и Танины классы сложности, она охватывает такое множество вопросов, что само присутствие ученого в зоне притяжения этой задачи требует от него качественно иной работы.