Он попытался потянуть рычаги на себя, но корабль не слушался. Аварийная автоматика все ещё выполняла ошибочно поставленную задачу. Потеряв несколько драгоценных секунд на её отключение, Ринчин резко развернул машину и дёрнул рычаги на себя, пытаясь смягчить удар, но поздно. Стриж нёсся над горным склоном к седловине, секунда и он задел брюхом деревья, заваливаясь впёрёд, а ещё мгновение спустя, клюнул землю носом, стремительно тормозясь о неё.
Ринчина швырнуло вперёд, выламывая оставшееся закреплённым плечо из суставов. Под хруст костей в его глазах расцвела вспышка невыносимой боли. А затем рука выскочила из ремня. Последнее, что он запомнил, была несущаяся к лицу приборная панель, а потом наступила темнота.
Блокаторы миостатина и факторы роста мышц — лекарства, предотвращающие разрушение мышц в невесомости.
Голубева тошнило, голова кружилась, как бешеный вертолёт, а всё тело наполняла тяжесть. Кресло, к которому он был плотно пристегнут, в последний момент повернулось, не позволяя ему травмироваться о ремни.
— Мужики! Вы как? — спросил он в микрофон.
— Да, как всегда, после приземления… — сказал Ким, возившийся в своём кресле.
— Херово, короче — сказал Петрович.
— Ринчин, эй, Ринчин — позвал доктор. Ответа не было — Надо идти в кабину — мрачно сказал он.
— Хорошо, я с тобой — откликнулся Петрович.
— Ким проверь аварийные комплекты и достань оружие — продолжил Валентин Сергеевич.
— Раскомандовался тут. Ладно.
Валентину Сергеевичу потребовалось почти три минуты, чтобы выбраться из кресла. На ногах он держался с трудом, но благодаря экзоскелету не падал. В полётах он почти всё время гибернировал и просыпался лишь по потребности, а потому адаптировался к невесомости в меньшей степени, чем остальные. К тому же он постоянно тренировался и это, изрядно, помогало, ему сейчас.
Подойдя к креслу Петровича, он помог тому подняться, и они вместе, покачиваясь, как пьяные, цепляясь за всё, что попадалось под руку, двинулись в кабину. Стриж лежал, зарывшись носом в землю с некоторым креном влево, что изрядно затрудняло передвижение.
В кабине они увидели Ринчина. Тот расслаблено лежал на приборной панели, правая рука торчала в сторону и назад. Даже сквозь скафандр, было видно, что грудная клетка с правой стороны вздулась. Он часто поверхностно дышал. Когда им удалось перевернуть его, уложив на пол, лицо его оказалось землистого цвета, а губы совсем посинели. Пару минут провозившись с диагностической системой экзоскелета, доктор сказал:
— Плохо дело! Слышь, Петрович, проверь, пожалуйста, есть ли связь с поселением.