— Да, наши разногласия подождут… — хотел соскочить с темы Вийн.
— До возвращения! В лагере, у нас с вами будет длинный разговор — голос искательницы не обещал ничего хорошего.
Первая кровь
Ринчин сидел в пилотском кресле, положив руки на рычаги управления. Он был полностью уверен в рассчитанной им траектории. Потому он, борясь с накатывающими приступами тошноты, просто наблюдал за стремительно приближавшейся поверхностью облачного моря. Челнок вела старая, тупая, но надёжная аварийная автоматика.
Парень множество раз выполнял такие маневры в имитации и всегда получал максимум очков опыта. Не облажается и сегодня. Только, почему так тошнит, и голова кружится всё сильнее? Ничего, он всё сможет, смогли же Андрей с Ху… в общем, с Ваней. Не страшно, что он не ходил тренироваться, на этот их дурацкий ФОК, кто вообще всё это выдумал, а? Вполне хватит блокаторов миостатина и фактора роста мышц, купленных по случаю у барыги на Тетре.
На высоте чуть меньше тридцати тысяч, появился и стал нарастать ветер, казалось, всё время менявший направление, стриж начало качать. А меньше минуты спустя, словно, щупальца чудовищного осьминога из облаков вырвались молнии и впились в тело челнока. Болтало всё сильнее, а вместе с этим нарастало и головокружение.
«Ну, ничего сейчас примем противорвотное» — подумал он. Ринчин, потянулся за аптечкой, которую он ещё на орбите повесил достаточно далеко, чтобы она не мешала, но теперь она оказалась почему-то слишком далеко, не желая привычно плавать в воздухе. Ринчин специально сделал ремень подлиннее, чтобы она была под рукой, но сейчас она повисла и болталась вместе с кораблём. Несколько раз, потянувшись за ней, Ринчин так и не смог её достать. Руки почему-то проходили мимо, совершенно не слушаясь.
Трясло всё сильнее, а вместе с этим, тошнота становилась невыносимой. Не обращая внимания на предупредительный сигнал системы, Ринчин отстегнул ремень и, привстав, потянулся за аптечкой. Лишь с третьего раза, ему далось достать её, и он устало повалился в кресло.
Автоматика держала траекторию, и космонавт спокойно занялся самопомощью. Пытаясь вколоть себе противорвотное, он с ужасом обнаружил, что не понимает, где верх, а где низ. Он помнил, что это, но больше не мог их найти. С пятого раза, он всё же смог сделать себе укол. В наушниках надрывался сигнал, настойчиво требовавший пристегнуть ремень, но сил у Ринчина не осталось.
Прошло несколько тягучих минут прежде, чем он смог нащупать пряжку, и стал пытаться пристегнуть её, но та, не как не желала попадать в ещё недавно казавшуюся слишком широкой щель. Не закончив с этим, он поднял глаза на окно визира, который выводил изображение со, встроенных в корпус световодов, и матюгнулся, увидев там стремительно несущиеся навстречу горы.