— Зачем?
— Затем.
— Что за ответы⁈ — возмутился домовой.
— Какие вопросы, такие и ответы, — я пожал плечами. — Подай-ка мне лучше печеных яблок и медового хлеба.
— Откуда ж я их возьму? — изумился Кузьмич. — Это ж стряпать надо.
— Тогда состряпай к моему возвращению.
— А когда вернешься?
— Как только, так и сразу. — Не желая участвовать в форменном допросе, я шагнул сквозь лес и был таков. В прошлой жизни я бы наверняка выслушал собеседника и попытался бы найти компромисс даже себе в ущерб. Но в новой жизни мне стала понятна простая истина — никто не обязан быть удобным. Возможно, кто-то назвал бы подобное поведение эгоизмом. Раньше бы я и сам так поступил. Раньше. Но не сейчас. Теперь я решил жить так, как считаю нужным сам.
Полянка встретила меня ярким солнышком и приятным ветерком, что нес из чащи запах сырости и прохлады. Могучий лось, что жевал пока еще не пожухлую травку, покосился на меня карим глазом и приветливо качнул рогатой головой. И пусть ему не хотелось сегодня катать на голове царского сыночка, лось все же согласился выполнить мою просьбу и затрусил прочь. Кому другому он едва ли пошел на встречу, но я тут был на особом счету. Леший, как-никак. Тем более что своей властью я никогда не злоупотреблял и уважал лес и его обитателей так же, как и они меня.
Решив вопрос с доставкой царевича в отчий дом, я занялся делами насущными. Мне надлежало проверить свои владения и убедиться, что все в них ладно. Особенно в свете последних событий с печенегами. И если Олеся с другими упырями были в курсе происходящего, то имелись и те, кто мог ничего не знать.
Следующим пунктом назначения для меня оказался сосновый бор. Точнее не он сам, а окрестные места. Я знал, что местные жители не слишком-то жалуют тех, кто появляется слишком резко и без предупреждения, поэтому специально замер метрах в ста у лесного поселения и встал по ветру, позволяя ему унести мой запах далеко вперед. Выждав минутку, я неспешно побрел в сторону приземистых, поросших мхом избушек.
— Яр! Яр! — первым меня встретил улыбчивый мальчишка с непослушной шевелюрой. В его волосах уже не было запекшейся крови, но на коже все еще оставались синяки и ссадины. Но несмотря ни на что Антипка улыбался так, что мне казалось, будто его румяные щеки вот-вот треснут.
— Привет, дружок! — я приобнял паренька за плечо, а потом взъерошил его волосы, тайком поглядев, как заживает кожа. К счастью, все шло гладко — не было никаких воспалений. — Как твои дела?
— Лучше всех! — бодро отозвался юный волколак. — Сестра говорит, что если не в это, то в следующее полнолуние я обращусь.