— То хворь неведомая…
— Мимо, говорю.
— Не помогает ничего…
— Не моя забота.
— Горячка, беспамятство и…
— Ты глухой что ли, эй⁈
— Коренья по всему телу! Она…
— Стоп, — я властно вскинул руку. — А ну повтори.
Юноша озадаченно моргнул.
— С какого места?
— Что ты сказал о корнях?
— Черные, как смоль. — Приободрился парень. — Из спины у Забавы растут, между плеч. В детстве просто пятнышко было, а как ей дважды по десять зим исполнилось, так все хуже стало. Расползлась зараза по телу. И сколько эти корни не руби — заново лезут. — Парнишка шмыгнул носом, на его глаза навернулись слезы. — Сестрица бредит, в себя не приходит, еле дышит. Никто и ничто не помогает ей, вот я и подумал, а что, ежели соком болотного цветка эти корни намазать? Авось засохнут?
Я нахмурился. Выходит, скверна и до людей добралась.
Это паршиво.
— С соком болотного цветка ты хорошо придумал, — похвалил я паренька. — Может сработать. Вот только сейчас его никак не получить.
Парнишка от бессильной злобы запустил луком в сторону и едва не расплакался.
— Кто ты таков и как тебя звать-то? — я аккуратно вытащил его из болота и понес на твердую землю.
Утопцы в кустах недовольно забулькали. Да и хрен с ними. Пусть на диете посидят.
— Царевич я. Иваном кличут, — нехотя отозвался паренек, пряча покрасневшие глаза.
— И как давно твоей сестрице хуже стало? — мне хотелось побольше узнать об этом случае — если у девчонки скверна начала проявляться с детства, а животина стала болеть лишь недавно, уж не нулевой ли она пациент?
— Слегла она весной, в месяц цветень, — Иван принялся старательно загибать пальцы. — Сейчас серпень. Стало быть… Вот! — он показал мне ладонь с растопыренными пальцами.
— Пять месяцев, — протянул я.
— Я так и сказал!
— Ага…
— Так что, ты поможешь?
— Поглядим, — неопределенно отозвался я, опуская парнишку на твердую землю. — Сейчас отправляйся домой. Кстати, откуда ты?
— С Тридесятого царства, — с готовностью отозвался приободрившийся Иван и указал рукой себе за спину, будто это самое царство находилось за ближайшим дубом.
Это, получается, северо-запад. Если, конечно, паренек не ошибся — в моем лесу заплутать несложно.
Нынешней геополитической карты я не знал: после того, как оказался в этом мире, долго лежал без памяти, пока лес мое тело лечил и менял, потом пару недель приходил в себя и рефлексировал, а дальше разбирался с тем, как устроен лес и мои силы. Знакомство с соседями и налаживание контактов с людьми, что жили в деревнях на окраинах леса, тоже заняло время.
Так что до царств, пока, как-то не добрался.
— А что это ты делаешь? — Иван с любопытством смотрел, как я закрыл глаза и прикоснулся к траве.