— Двигается, — улыбнулась я. — Скажи, а записи с камер хранятся долго?
— Не знаю, но вроде там большой накопитель. Помнишь, года два назад была потасовка? Женщина приехала с двумя детьми? Вот до неё всё стёрли, чтобы освободить память, а остальное вроде так на серверах и лежит.
— Я посмотрю?
— Да, конечно. Стул возьми. Мышь там подключена, но имей в виду, она подвисает.
Я кивнула. И принялась просматривать архив.
Сергеевна убежала. За окном стемнело.
А я всё искала, искала и искала.
Сначала вспоминала день. Потом искала место, где они могли говорить.
И уже решила, что их беседа, как ни жаль, была не под камерой, а потом нашла.
Они встретились прямо в этом коридоре, только в другом конце, у дверей служебных туалетов.
Мерцал приглушённый свет хрустальных бра. Негромко играла музыка, что включали во всех туалетах. Оксанка в серебристом платье стояла у одной стены, Адамов — у другой.
— Ищешь нового спонсора? — спросил Адамов с усмешкой.
— Ну старый то слился. Приходится как-то выживать, — качнулась она на каблуках.
— А работать не пробовала? — улыбнулся Адамов.
Филатова прыснула со смеха.
— Пойти к тебе в уборщицы? Стирать харчки, мыть обосранные унитазы?
— Почему бы и нет. Раз унитазы кто-то обсерает, кому-то приходится их отмывать.
— Люблю тебя, Славик, за прямоту. Но может, всё же перейдёшь к делу?
— А я уже по делу. С предложением.
— О, только не начинай, — подняла руки Филатова. — Я не выйду за тебя замуж, ты же знаешь.
— Прошлый раз ты сказала, что я тебя не потяну. И совершенно тебе не интересен, потому что неплатёжеспособен.
Она хмыкнула:
— А что-то изменилось?
— И очень серьёзно.
— Ты ограбил банк? — приподняла бровь Филатова.
— Ещё предположения будут?
— Клуб стал приносить невиданные доходы?
— Ещё нет, но над этим я тоже работаю. Какой доход ты считаешь достаточным для тебя?
— Ну… Миллионов десять в месяц, — наверное, сильно завысила она свои ожидания, причём намеренно.
Адамов скривился:
— Так легко и продешевить.
— Хочешь сказать, ты зарабатываешь больше?
— Есть вопросы к слову «зарабатываешь», но к слову «больше» — никаких. Однозначно, да. И намного.
— Да брось! — посмотрела она с недоверием.
Он развёл руками:
— Думай что хочешь, а я говорю как есть. Так как?
— Хм… — какое же гадкое у неё было выражение лица.
Смесь жадности и осторожности. Жажда наживы и опасность быть обманутой. Желание денег и страх прогадать. Неужели он этого не видел? Неужели, ему это понравилось?
Хотя ко мне было куда больше вопросов. Почему я-то всего этого не видела?
Почему до сегодняшнего дня так и не прозрела?