— Да, этот мудак не особо со мной церемонился. И я, к сожалению, не смогла себя защитить.
— Тогда я сразу перейду к делу. Я бы хотела купить вашего ребёнка.
Я округлила глаза. Посмотрела на Натали, потом обратно на Александру.
— Зачем?
— Потому что у меня нет детей, и это очень больная для меня тема, — ответила она. — Я не смогу его выносить, мои яйцеклетки тоже приказали долго жить, а история с суррогатной матерью, увы, закончилась смертью ребёнка, и это было даже тяжелее, чем принять тот факт, что стать матерью я никогда не смогу.
— В мире столько брошенных детей, — искренне не понимала я. — Почему просто одного из них не усыновить?
— Ну, я бы хотела девочку, — вымученно улыбнулась Александра.
У меня девочка? — запульсировало в висках. Я сдержалась, чтобы не спросить вслух.
— Есть ещё одна причина, почему я обратилась именно к вам.
Я не могла с ходу придумать ни одной и просто смотрела на эту невероятно красивую женщину, которой тоже, оказывается, пришлось в жизни несладко.
— Я Александра Вожанская, — выдохнула она.
— Жена Валерика?! — уставилась я на неё ошарашено.
— Да, я его жена. И я была в доме, когда вы пришли. Поэтому слышала ваш разговор. Видела, как вы крушили мебель о голову моего мужа, теперь уже бывшего. Мы, наконец, развелись. И это я наняла Натали, — махнула она рукой в сторону адвоката.
Та кивнула.
— Я думала, она…
— Да, она общественный адвокат, но сейчас я ей плачу, — коротко кивнула Александра.
Не знаю, во что мне было поверить труднее, что эта красивая женщина — жена Валерика, или в то, что ей нужен его ребёнок.
Я покачала головой. Но она без труда поняла, о чём я думаю.
— Валера не всегда был таким, — улыбнулась она. — С ним было интересно. Дерзкий, самоуверенный. Он умел меня смешить. А как красиво он ухаживал! И когда мы узнали, что детей у меня быть не может, не выкинул на улицу как ненужную рухлядь. Двадцать с лишним лет — это всё же срок. И я всё ещё его люблю. Но больше, — улыбка сошла с её лица, — больше не могу. И не хочу. Он стал другим. Совсем другим. Чужим. Злым. Мстительным. Совершенно мне неблизким. И непонятным. Но ребёнок… его малыш… или малышка… — она сглотнула.
— Ребёнок ведь будет на него похож, — догадалась я.
— Даже если нет. Ведь моя любовь никуда не делась. А это его ребёнок. Хоть он о нём никогда не узнает. Он не узнает, Диана, — посмотрела она на меня и покачала головой.
— Но я в тюрьме, — напомнила я.
— Это решаемо. Я внесу залог. Он огромный, уж не знаю, что так разгневало судью и он назначил такую сумму, но у меня есть деньги. Я уже присмотрела квартирку в Гавре, прямо на берегу, с маленьким садом и видом на море, где вы можете жить всю беременность. Вы ни в чём не будете нуждаться, Диана. Всё остальное тоже буду оплачивать я.