— Я не верю в случай. Особенно когда дело касается будущего Генуи. И что нам даст вступление Англии в войну? Тогда Франция проиграет ещё быстрее, и нам не простят Гибралтар. Только уже Англия. Да и не она одна. Думаете, голландцы, имеющий торговые связи с Портой, не понимают его значения? А на суше нас добьёт та же Австрия при участии Савойи, — голос дожа был полон скепсиса, — Поэтому считаю, что нам лучше не высовываться и полностью поддержать Вену. Её безусловная победа даст нам защиту, а о Ломбардии лучше не думать. Гибралтар же я лучше обменяю и отдам обратно испанцам. Или голландцам, кто предложит больше. Речь не о деньгах, а защите.
Венецианец мысленно чертыхнулся, поняв, что ему не удалось сразу убедить генуэзца. Ничего страшного, синьор Карло справлялся и с более твёрдыми орешками. Он всегда внимательно слушал царя из далёкой северной страны. А ещё следил за его действиями, подозревая в некоторых, казалось бы, далёких от России делах.
— Брат, мой, — максимально обаятельно произнёс Руццини, взяв Фертти за локоть, — Хочу поделиться с вами одной секретной информацией. Она покажет вам, что будущая война гораздо сложнее всех предыдущих, шедших в Европе. Более того, после её окончания расстановка сил в мире надолго изменится. Как вам новость о том, что Швеция ударит по своим союзникам в самый ответственный момент? Когда покажется, что проигрыш Франции, вопрос только времени.
Синьор Стефано не смог скрыть изумления. Он сам умел плести интриги, но дело касалось спесивых и выродившихся аристократов или алчных капитанов генуэзских кварталов. Немного подумав, дож хищно оскалился. Несмотря на отсутствие половины зубов, его гримаса не казалась забавной. А ещё Феррети прекрасно понял, откуда дует ветер. Руццети отличный дипломат и политик, но это интрига совершенно иного порядка. С учётом успехов Венеции после заключения альянса с Россией, да и дельных советов царя, он решил рискнуть. Генуя в деле. Теперь осталось уговорить немного безумного тосканца[2] и излишне пронырливого савойца[3]. Заодно сразу обговорить доли каждого в будущем союзе. Мнение продажных попов из Рима его никогда не волновало.
— Пойми, брат. Добром всё не закончится. Нельзя в нынешнее время вести себя столь безрассудно. Он будто одержим. Даже слушать ничего не хочет. А где взять на всё деньги? Мы Литву ещё толком не присоединили. Тебе ли знать, что завоевать землю легко. Её даже можно удержать, как мы сделали с Крымом. Только давай не путать степь с горсткой кочевников и такие развитые пространства, весьма плотно населённые. У нас просто не хватит сил. Мы не степняки, набежавшие, дабы увести полон и захватить скот. Присоединённые земли надо развивать. Возьми приказ о переводе всего делопроизводства на русский. За три года воз и ныне там. Большая часть судов и переписки в Литве идёт по-польски. Получается пока это чужая страна. У нас просто нет стольких образованных людей, дабы заменить столько чиновников. России тоже нужны образованные люди. Нужно ещё лет пять или семь, чтобы спокойно их подготовить. Если будут деньги, но они уходят на подготовку к войне. Я уже даже не докладываю царю о происходящем. Он находится в неведении, думая, что его приказ выполнен. То же самое касается многих других проектов. Там дел невпроворот.