— Я слышал, что твой брат Юрий вдруг начал проявлять страсть к книжному делу и школам? — вдруг спросил Фёдор Львович, ненадолго смутив молодого гостя. — Оказывается, он у вас пиит и с детства слагает красивые вирши. Ещё говорят, что князь хочет открыть школу при содействии Сильвестра Медведева.
— Ага. А ваш сын Пётр вдруг воспылал любовью к лекарскому делу, — Барятинский вернул смешок собеседнику. — Оказывается, он ещё три года назад помогал открыть богоугодное заведение в Боровске при тамошнем монастыре.
Оба князя рассмеялись и отпили из кубков. Они прекрасно поняли друг друга. Многие семьи начали настоящую осаду Коломенского, посылая туда своих сыновей, тем вызывая раздражение и насмешки царской семьи. Но те, кто умнее, зашли с другой стороны. Юрий Барятинский вдруг решил служить в Аптекарском приказе. Хоть для этого и пришлось идти на поклон к весьма строгому и верному царю Якову Одоевскому. А Пётр Волконский неожиданно вспомнил, что с детства писал стихи, помогал ставить пьесы в театре, открытом Артамоном Матвеевым, и был главнейшим знатоком европейской литературы. И это правда. Только многие задаются вопросом: чего вдруг молодые люди вспомнили об увлечениях детства?
Ларчик открывается просто. Царевна Марфа всегда любила чтение и изучала науки. И именно она вызвалась помогать Сильвестру Медведеву с открытием Академии и школ. А Софья всерьёз занялась богоугодными делами и уже в этом году задумала заложить первую городскую больницу. Естественно, что молодые и неженатые бояре, проявляющие себя в упомянутых сферах, обратят на себя внимание царевен. Далее всё в руках божьих — и царя, конечно.
— Это хорошо, что мы решили не мешать друг другу. В любом случае глупо ссориться из-за такого, — уже серьёзно произнёс Волконский. — Жалко, что многие главы родов этого не понимают, в отличие от твоего батюшки. В первую очередь надо поддерживать царя нашего. Он действительно умён и незлобив. Столько лет давал знатным людям себя проявить, не мешал и даже назначение глав приказов отдал Думе. Государь всеми действиями показывал, что доверяет нам. Может, зря. Не привыкли русские бояре к такой свободе, вот мы и получили бунт стрельцов. И ведь сами в нём виноваты. А если дальше будем вести себя так же, то будет хуже.
— Но царь до сих пор сидит в Коломенском. Только на Рождество побывал в Москве и сразу уехал, забрав семью, — произнёс Барятинский. — Кажется, что он всё больше от дел отстраняется. Во что я не верю. Не тот он человек.
— Правильно делаешь, Фёдор. Некоторые глупцы думают, что государь слаб и к правлению неприспособлен. А иные пошли дальше, всё не могут простить казни и ссылки знатных людей, — Барятинский кивнул словам старшего товарища. — Только ошибаются они. И как бы от таких промашек кровью не захлебнуться. Чую, что грядут перемены, и надо сделать верный выбор. Волконские свой сделали.