Алексей с трудом сдержал улыбку.
Утром, уезжая, он попросил Миледи поговорить с этой юной особой. Кратко объяснив задачу. Так что, когда он уехал, женщина заглянула к его супруге и кратенько обрисовала перспективы в лучших традициях доброжелателя. Рассказав и про судьбу Евдокии Федоровны, которую от монастыря только сын спас. И о том, что ее ждет дома, коли вернется. И о той похоти, которую Алексей только усилием воли сдерживает…
Накрутила она ее знатно.
Обрисовав перспективы брошенной, никому не нужной бабы, доживающей жизнь в «медвежьем углу» и полном одиночестве.
Наговорила страшилок.
И ушла.
Постаравшись сделать так, чтобы царевну «поменьше тревожили». То есть, обеспечила ей возможность побыть наедине со своими страхами. Чем довела к вечеру практически до паники.
А когда сообщила, что царевич заночует в кремле, с такой характерной ухмылкой, окончательно сломило ее желание брыкаться. Ибо Серафима поняла это по своему и весьма превратно. Так что, взяв руки в ноги, а она рванула в кремль. Рассчитывая закатить скандал и выгнать «всех этих шлюх». Но она их не застала. Отчего еще сильнее залилась слезам и бросилась обниматься, целоваться и так далее.
Испугалась она.
Сильно испугалась…
Утром ни свет ни заря постучались.
Алексей с трудом продрал глаза. Жена лежала рядом. Обнаженная. Растрепанная. По телу прошла приятна, бодрящая волна, вместе с воспоминаниями о ночи.
Он накинул на себя простыню, словно тогу. Ибо был обнажен. А стучали настойчиво.
За дверью стояла Миледи.
— Что случилось?
— Габсбурги начали вторжение к османам.
— Повод?
— Поддержка восстания болгар и освобождение всех христиан.
— Болгары в курсе? Хотя… глупый вопрос. Восстание ведь австрийцы организовали…
— Я так понимаю, вы помирились? — спросила Арина, довольно пошло улыбнувшись.
— Громко было, да?
— Очень, — еще сильнее улыбнулась Миледи.
— Кто слышал?
— Все.
Алексей покраснел.
С ним это происходило редко. Но тут аж уши стали гореть. Женщина же добавила с непередаваемым выражением лица:
— Ты что? Никто тебя не осуждал. Нет. Но судачили даже дворники…
[1] Для того, чтобы сильно не нагружать достаточно хлипкую конструкцию лесов, на которых держалась легкая обшивка каркаса, применяли выносные балки, закрепленные на этажах. На них разгружали частью лесов. Заодно прикрепляли их к зданию, чтобы они лучше выдерживали ветровую нагрузку.
[2] Не тепловые пушки, конечно, а железные булерьяны.
[3] Фунт в СИ составлял 409,67 грамм. Пять фунтов 2048,35 грамм. То есть, тесак весил чуть меньше 2 кг.
Глава 6
1712, август, 7. Охотск — Мелитополь