Я ещё раз представил результат и мягко надавил перед собой силой, будто открывая двери.
В следующий миг в груди закололо и я схватился за сердце.
Я зарычал раненным волком, как бы это иронично не звучало для Волкодава, а в голове понеслись бешеные мысли: «Нужно остановиться. Если я продолжу, то могу умереть, потеряю свой второй и скорее всего единственный шанс».
Боль нарастала, и я уже был готов отступить и перестать давить на невидимую преграду, как взгляд упал на почти высохшее лицо Лютого.
— Нееееет! — взревел я и обеими руками толкнул перед собой воздух.
Внутри в этот момент что-то сломалось, и меня захлестнула эйфория.
Я не знаю с чем это чувство можно сравнить, возможно с ощущением свободного полёта.
Передо мной открылась щель в реальности, из которой на меня смотрел громадный антропоморфный волк с янтарными глазами. Его густая шерсть горела огнём магии, а клыки сияли изнутри.
— Алексей? — донеслось удивлённое.
— Помоги ему, — я толкнул висящее в невесомости тело Лютого, и оно поплыло по воздуху в портал. — Его отравили магией женщины с живыми черными волосами и такими же как у тебя глазами.
Волховец уже превратился в человека и почти моментально принял тело Лютого.
— Мара? — поражённо воскликнул он, бросив на меня недоверчивый, и где-то даже настороженный взгляд.
В следующий миг портал задрожал и схлопнулся, а вместе с ним улетучилась и эйфория.
Я выдохнул и привалился к уже облюбованному стволу дерева.
— Какой сложный день, — морщась, пробормотал я, ощущая как всё тело немеет, а в районе сердца будто разожгли костёр.
Прикрыв глаза, я мгновенно уснул.
Великий Вожак, как его многие сейчас называли, находился в своих покоях в центре Святого Леса. Зал, не похожий ни на один из людских, был создан из плотно выросших друг к другу деревьев, а крышу составляли сомкнувшиеся над головой кроны, не пропускавшие ни воды, ни света. Пол был из утрамбованного до состояния камня мха. При этом по залу круглогодично летали светлячки, равномерно распределяя свой свет, не оставляя места для теней, в которых так удобно спрятаться высокоранговому шпиону, если он каким-то чудом сюда проберётся.
— Зевана! — Волховец позвал дочь, и та почти сразу отозвалась на его зов.
Секунда и девушка уже склонилась над умирающим, водя над ним руками, покрытыми изумрудным огнём.
— Что с ним? — не отрываясь от процесса, с явным напряжением в голосе, спросила дочь.
— Мара, — поморщился Волховец. — Её сила.
— Это точно? — с беспокойством и недоверием произнесла девушка, а её руки начали чертить в воздухе замысловатые символы. После каждого её движения, в пространстве оставались зелёные следы аспекта жизни, из которых и вырисовывались магические знаки.