БТР въехал в сужение. Еще секунда…
Глухой хлопок выстрела из РПГ разорвал тишину. Ракета, оставляя за собой дымный шлейф, рванула к цели. И попала. Не в борт, как планировали, а в переднюю часть, в место сочленения корпуса и башни. Прожгла броню. Из люков головного «Бредли» повалил густой черный дым, он резко дернулся и встал поперек дороги, как и было задумано.
Но то, что случилось дальше, не было запланировано. Внутри что-то взорвалось — видимо, боезапас. Взрыв разорвал БТР изнутри. Огненный шар вырвался из всех щелей, отбросив в сторону башню. Никто из экипажа не вылез.
— Отход! — закричал я.
Ответный огонь был шквальным и прицельным. Пушки оставшихся «Бредли» и пулеметы «Хамви» прошивали наш склад, словно ножом срезая кирпичные парапеты. Пули впивались в стены с мокрым чавканьем, поднимая облака известковой пыли. Натовцы не паниковали. Они действовали с холодной, выверенной эффективностью. Пехота, рассыпавшись цепью, начала обходить наши позиции с флангов, прижимая нас к стене и обрыву. Нам банально некуда было отступать, не попав под перекрестный огонь.
— Не выйдет! — сипло крикнул Шухер, меняя позицию под свинцовым ливнем. — Обходят! С флангов!
Я одним быстрым взглядом оценил ситуацию. Они действовали грамотно, профессионально — две группы уже заходили с тыла, отрезая нас от единственного пути к отступлению через овраг. Промедление в минуту — и все мы будем в мешке. Выбраться всем было невозможно.
— Миха! — рявкнул я, в упор расстреливая очередной магазин в сторону наступающих. — Забирай людей и через овраг! Немедленно!
— Но как… — начал он, его лицо было перекошено от ярости и нежелания бросать своих.
— Это приказ! — перебил я, уже меняя магазин. — Все, кто может двигаться, — отход! Мы прикроем.
Шухер, не отрываясь от прицела своего автомата, лишь резко кивнул, его взгляд был красноречивее любых слов. Он оставался. Рядом, прижавшись к стене, был Слава. Этого хватит. Этого должно хватить.
Миха, стиснув зубы, махнул рукой оставшимся бойцам. Те, кто был еще на ногах, пошли за ним, ведя беспокоящий огонь. Мы же, трое, остались у развороченной стены, создавая иллюзию яростного сопротивления, чтобы дать им хоть несколько лишних секунд.
Бой растянулся на долгие, изматывающие минуты. Мы отстреливались из последних сил, но кольцо сжималось. Слава-солдат, меняя позицию, получил осколок от срикошетившей пули прямо в лоб. Он не крикнул, лишь ахнул и рухнул на колено, успев перед этим дослать очередной патрон в затвор. По его лицу ручьем текла кровь, заливая глаза.
Шухер, пытаясь прикрыть его, рывком рванулся вперед и тут же осел, схватившись за бедро. Пуля, пробив мышцу, вышла навылет, оставив рваную, кровавую дыру. Он ругался сквозь стиснутые зубы, но его автомат умолк.