— Объездная, — сказал я, и Шухер молча кивнул. — Там, за поворотом, где дорога сужается между старыми складами. С одной стороны — кирпичная стена, с другой — обрыв в овраг. Идеально для засады.
— И идеально для того, чтобы нас там в мышеловке взяли, — мрачно заметил Слава, перевязывая Гусево плечо. — Один выход.
— Другого нет, — я посмотрел на Шухер. — Берем РПГ и все выстрелы. Остальные — с автоматами, на крыши складов. Задача — не уничтожить, а задержать, напугать, заставить окапываться. Один точный выстрел по головной машине — и дорога будет заблокирована минут на двадцать, пока они не оттолкнут ее в кювет.
— А потом? — спросил Миха, поддерживая Гуся.
— А потом мы смываемся, пока они возятся с броней. Через овраг, к реке. У них колесная техника, по оврагу не пойдут.
План был дерзким, почти самоубийственным. Но это был единственный шанс хоть как-то ударить по этим наглецам.
Добравшись до места, мы затаились в старых кирпичных складах. Место и впрямь было идеальным для засады — дорога делала крутой поворот, сжимаясь между высокой кирпичной стеной и обрывом.
Мы с Шухером забрались на второй этаж самого крайнего склада, откуда открывался вид на весь участок. Шухер снял с плеча РПГ-7, его движения были выверенными и спокойными. Он осмотрел гранатомет, проверил механизм, потом молча вложил в него кумулятивный выстрел.
— Целься в головной, — тихо сказал я, глядя в бинокль на пустующую дорогу. — В борт, по центру. Останови его — остальные упрутся.
Шухер лишь кивнул, устроившись поудобнее у окна, и положил тяжелый ствол гранатомета на кирпичи.
Рядом с нами, в соседнем окне, устроился Слава-солдат со своей СВД. Его задача была проста — прижать пехоту, если та попытается высадиться.
Остальные двенадцать человек, включая Гуся, который, бледный, но сжавший в здоровой руке АК, заняли позиции вдоль на первом этаже и на крыше соседнего здания. Их работа — шквальный огонь на подавление, чтобы создать у натовцев впечатление, что их атакуют крупные силы.
Тишина становилась все более гнетущей. Слышно было, как где-то капает вода, как поскрипывает под ногой Шухера раздробленный кирпич. Я снова и снова прокручивал в голове наш хлипкий план. Один выстрел. Задержать. Сбежать. Это была не атака, а жест. Отчаянный и, возможно, бесполезный, но необходимый.
И вот до нас донесся нарастающий гул дизелей и скрежет гусениц. Они ехали без разведки, уверенные в себе. В объективе бинокля показался тот самый головной «Бредли». За ним — остальные.
— Готовьсь, — выдохнул я.
Шухер прильнул к прицелу. Его палец лег на спуск.