Граф на такое возмутился молча, вскинув подбородок и махнув хвостом, в который он завязал отрастающие волосы. Меня поражала скорость их роста, чем он их моет, тоже эликсирами какими-то? И моя шевелюра быстро удлинялась, благодаря усиленной регенерации, но не настолько же.
Такой выход из ситуации устроил всех. Так и Яна не одна пойдет, и проблем с уговорами парня не будет. Карл шустро справился с печатью и они отправились на дело.
Ждали их возвращения мы молча, оставив дверь приоткрытой и вслушиваясь в звуки. Но всё было тихо, только ещё один полуночник выполз в туалет. Сонный парень прошаркал по коридору, вряд ли вообще что-то видя, судя по тому, как он наткнулся на стену, что-то промычал недовольно и двинулся дальше, поправив траекторию.
Инквизиторы присели у стены, использовав это время для отдыха, и периодически загадочно на меня поглядывали. Ох, чувствую разговор с ними будет не из легких. Герман расхаживал туда-сюда, беззвучно шевеля губами. Не иначе стихи опять сочинял.
Семён с Ростовским без единого звука играли в камень-ножницы-бумага, активно используя всё разнообразие мимических мышц лица. Мы с Глебом дежурили у двери.
Когда светлая пижама появилась в дальнем конце коридора, мы напряглись. Тут же, заметив это, подтянулись и остальные, побросав свои занятия. Девушка шла одна, неторопливо и не смотря в нашу сторону. Только у самой двери она наклонилась поправить сползающий с ноги тапок и быстро посмотрела назад. После чего распахнула дверь и подождала несколько секунд, прежде чем зайти внутрь.
Вместе с её довольной улыбкой из воздуха появился Карл. На его плече болтался долговязый бледный парень. Никакого фамильного сходства с пухляшом я не заметил. Слегка тощеват, густая кучерявая темная шевелюра, вполне себе благородная рожа без каких-либо явных изъянов.
На шее его болтался символ всеблагих богов, а из одежды были лишь просторные труселя в ярко-красную полоску. Ну хоть не стринги. Взять что-то из его комнаты никто конечно же не додумался…
Карл поправил спасенного, с сомнением посмотрев на пол и затем на голые ноги Моти. Тот застонал, приходя в себя, но тут уже подоспел Глеб, всадив в предплечье того укол снотворного.
Монах укоризненно покачал головой, достал из подсумка термоодеяло, разложил на полу и укутал спящего, когда Карл его сгрузил.
— Ну а теперь обсудим план отхода… — начал было Глеб говорить, но его грубо прервали.
Грубо и очень громко. Сирена тревоги, казалось, завопила со всех сторон одновременно. Свет погас, загорелись красные лампы и принялись быстро мигать, окрашивая всё алыми вспышками.