Касаткин. Судя по всему, это был именно он, глава Саянского отделения, которого мне предстояло сместить.
Моё появление заметили не сразу. Первым среагировал один из картёжников, молодой парень с длинным шрамом через бровь. Он поднял голову, увидел меня, стоящего в дверном проёме, и медленно опустил карты на стол. Его напарник проследил за взглядом и тоже замер.
Песня смолкла, один за другим инквизиторы поворачивали головы в мою сторону. Повисла тишина, нарушаемая только храпом одного спящего инквихитора и потрескиванием единственной лампы.
Касаткин последним оторвался от кружки, из которой тянул вино, и уставился на меня мутными, заплывшими глазами. Несколько секунд он соображал, кто перед ним, потом его взгляд упал на медальон на моей груди, на секиру за спиной, на дорожную грязь на сапогах.
— Это ещё кто? — пробасил он, вытирая рот тыльной стороной ладони, — Ты кто такой? Как сюда попал?
Я молча прошёл вперёд, вытащил из-за пазухи свёрнутый в трубку документ с печатью главного инквизитора и положил его на стол прямо перед Касаткиным, сдвинув в сторону тарелку с огрызками и пустую бутылку.
— Читай, — произнёс ровно.
Касаткин посмотрел на пергамент, потом на меня, потом снова на пергамент. Его мясистые пальцы неуклюже развернули свиток. По мере того, как он читал, краска сходила с его лица, оставляя болезненную бледность.
— Это… — начал он, и голос его дал петуха, — Это какая-то ошибка.
— Ошибка, — повторил я, обводя взглядом грязный стол, пьяных инквизиторов, пустые бутылки, карты, развешенную для просушки портянку на спинке стула, — Единственная ошибка здесь в том, что это заведение всё ещё называется отделением Святой Инквизиции.
Молодой со шрамом медленно поднялся, одёргивая мундир и пытаясь застегнуть верхнюю пуговицу. Остальные переглядывались с тем растерянным выражением, которое бывает у людей, застигнутых за чем-то неприличным.
Касаткин швырнул свиток на стол и вскочил, покачнувшись. Стул с грохотом опрокинулся.
— Мальчишка! — рявкнул он, и в его голосе прорезалась злоба, — Ты думаешь, что можешь заявиться сюда и…
Я сделал один шаг вперёд, и Касаткин замолк на полуслове. Может быть, виной тому было выражение моих глаз, может быть, нечто, что почувствовал бывший инквизитор, когда я позволил своей ауре развернуться чуть шире обычного. Воздух в зале загустел на мгновение, бутылки на столе задребезжали, огонёк в лампе дёрнулся.
Спящий за столом проснулся, и выпучив глаза, уставился на меня во все глаза.
— Повторю для тех, кто не понял с первого раза, — произнёс я тихо, и в тишине зала мой голос прозвучал отчётливее любого крика, — С этого момента я принимаю командование Саянским отделением Святой Инквизиции. Приказ подписан лично Николаем Васильевичем Куваевым. Касаткин, ты отстранён от должности. Можешь обжаловать решение через канцелярию ордена в столице, если хочешь, а пока, будь добр, освободи кабинет и сдай ключи, медальон-активатор и все документы.