Я вышел во двор, где уже стояла Красотка, накормленная и явно довольная. Кто-то из инквизиторов позаботился о лошади без отдельного приказа. Отметил это про себя.
До городской управы я добрался за десять минут, приземистое здание с гербом Саянска над входом и двумя стражниками у дверей располагалось в центре площади. Стражники при виде медальона Инквизиции слегка напряглись, переглянулись, но пропустили без вопросов.
Внутри пахло бумагой, воском и чем-то застоявшимся. За конторкой у входа сидел мужчина лет пятидесяти в потёртом мундире и что-то переписывал, медленно водя пером.
— Мне нужен городской глава, — произнёс я.
Писарь поднял голову, увидел медальон и заметно побледнел.
— Михаил Степанович Коровин, — проблеял он, заикаясь, — сейчас занят.
— Когда-то же он освободится, — произнёс в ответ и сел на ближайший стул, давая понять, что торопиться не намерен.
Писарь суетливо встал и скрылся за боковой дверью. а уже через минуту вернулся.
— Михаил Степанович примет вас.
Хе-х, быстро же он закончил свои дела.
Я поднялся и прошёл в указанном направлении.
Городской глава оказался крепким мужчиной на вид лет шестидесяти, с круглым красноватым лицом и манерой держаться так, словно он здесь главный, а любой визитёр заранее должен это признать. Увидев меня, он слегка растерялся, явно ожидал увидеть кого-то другого, может того же самого Касаткина.
— Александр Саянов, — представился я, — Новый глава Саянского отделения Святой Инквизиции, прибыл вчера.
Коровин заморгал.
— А Антон Георгиевич…
— Освобождён от должности, по решению господина Куваева, — произнёс я ровно.
Возникла небольшая пауза, во время которой городской глава быстро переосмыслял ситуацию.
— Присаживайтесь, — произнёс он наконец, жестом указав на кресло напротив, его тон стал другим, более осторожным, — Чем могу служить?
— Информацией. За последние полгода в Саянске произошло четыре убийства с идентичными повреждениями: вскрытая грудная клетка, отсутствующее сердце. Я хочу знать, что вам об этом известно.
Коровин кашлянул.
— Это дела городской стражи…
— Я так не думаю, — перебил я, — Мне нужно ваше содействие в этом вопросе, Михаил Степанович, но сразу хочу предупредить, я получу информацию в любом случае. Вопрос в том, каким именно. Вы ведь не хотите стать пособником преступлений, которые находятся на карандаше Святой Инквизиции и курируются лично её главой?
Коровин кашлянул, затем подпёр подбородок рукой и некоторое время молчал, изучая меня, наверняка пытаясь понять блефую я или нет.
— Мы знали, что это нехорошие дела, — произнёс он наконец, понизив голос, — Но Касаткин… он говорил, что это уличные разборки, что нечего нагнетать.