— Конечно, сынок. Конечно, — его голос дрогнул, стал хриплым и торопливым. — Папа приедет. Назови адрес, где ты находишься? Я сейчас же выезжаю.
Я продиктовал адрес дежурной больницы и сбросил вызов. В груди, там, где последние месяцы всё было выжжено злостью на него, вдруг появилось какое-то странное, спасительное тепло от осознания того, что, несмотря на весь кошмар, который мы друг другу устроили, отец всё еще рядом и готов примчаться по первому зову.
Отец приехал минут через десять, нарушив все скоростные лимиты города. Он ворвался в приемный покой растрепанный, в накинутом поверх домашней футболки пиджаке. Увидев меня, сидящего на стуле с разбитым лицом и кровью на джинсах, он нахмурился, но лишних вопросов при врачах задавать не стал. Мы вышли на крыльцо больницы, под тусклый свет фонаря, и я, нервно закурив сигарету трясущимися руками, быстро, жестко и скомкано вывалил на него всё. Про Макса, про убитого Черепа, про Кристину и Гниду в гараже.
Отец слушал молча, не перебивая, только его челюсть сжималась всё сильнее. Когда я закончил, он тяжело вздохнул, шагнул ко мне и крепко, по-мужски обнял, ободряюще похлопав по плечу.
— Я всё решу, Егор. Слышишь меня? Я всё решу, — твердо, уверенно сказал он, и я поверил этому тону. — Тебе сейчас нужно ехать домой. Прими душ, приведи себя в порядок, переоденься, у тебя на джинсах кровь — это лишние вопросы от ППС. А я поеду напрямую в участок. У меня есть там серьезные знакомые в руководстве, я выясню, что на самом деле повесили на Макса, в каком он статусе, и как его оттуда вытащить. Я найму ему лучшего адвоката.
— А Злата? — я с надеждой посмотрел на него. — Она сбрасывает, а теперь выключила телефон.
— Насчет Златы пока не волнуйся, наверняка она сейчас у Лейлы, успокаивает её после новостей о Максе. У девочек так бывает. Приведешь себя в порядок и поедешь к ним, заберешь её.
Я благодарно кивнул и так и поступил. Рванул домой, быстро принял ледяной душ, смывая с себя грязь, пот и запах этой бесконечной, кровавой ночи, переоделся в чистую темную одежду и сразу же поехал по адресу Лейлы.
Лейла открыла тяжелую железную дверь не сразу. Она выглядела ужасно: заплаканная, с темными, фиолетовыми кругами под глазами. Увидев меня на пороге, она враждебно скрестила руки на груди, всем своим видом преграждая мне путь в квартиру.
— Где Злата? — с порога, без приветствий спросил я.
— Я тебе ничего не скажу, — отрезала Лейла, глядя на меня с неприкрытой, жгучей неприязнью. — Ты достаточно ей сделал, Грач. Кастет всё ей рассказал про тебя и твою Кристину. И ты сам тоже подтвердил это по телефону. Оставь её в покое.