– Конечно… Сразу же как узнала о случившемся…
Мирослава Королёва
Господи, куда бежать? Я не хочу его видеть. Не хочу!
Сжимаю кружку в руке, и каждый шаг, доносящийся из прихожей, тяжёлым грузом оседает в моей
израненной душе. Старые раны… Они как на ладони…
– Дамир! Здравствуй, – бросается к нему мама. А я даже не смотрю.
Не смотрю. Не смотрю. Табу!
Я не видела его год… Я не смогу.
– Здравствуйте, – произносит он, а я чувствую, что ложка в кружке начинает издавать звуки,
потому что мои руки трясутся.
Голос. Его голос режет меня. Полосует. На мелкие болезненные кусочки. Больно так, что я вся
зажалась прямо на диване и не могу сдвинуться. Господи…
Почему так больно? Я ведь забыла… Я ни разу с ним не связывалась.
– Как Вы? – добавляет он. – Я уже был в клинике… Пойдёмте на кухню, поговорим.
Он будто специально уводит её, чтобы мы с ним не пересекались, и мне становится чуточку
легче… Но настолько чуточку, что я судорожно хватаю тёплую кофту и выхожу на крыльцо,
чтобы вдохнуть воздух. Иначе просто к чертям задохнусь здесь в этой гостиной.
Прохлада окутывает, и я хотя бы чувствую тело.
Господи, зачем?! За что?! Почему всё происходит заново?
Я думала, что похоронила боль глубоко внутри себя. Так почему же до сих пор так саднит и
щемит? Если я буду и дальше это чувствовать, то не смогу находиться с ним в одном доме, а
это значит – позорно сдамся своим старым ничтожным чувствам.
Но нет!
Зайца больше нет. Заец умер тогда, когда он улетел. Теперь есть я. Лучшая версия себя.
Умная, сильная. Любящая своего парня. Имеющая друзей. Родителей. И хватит мне топтаться на
месте, как какой-то жалкой дурочке. Хватит прятаться. Нужно взглянуть боли в лицо.
Посмеяться и пройти мимо, чтобы жить дальше. Иначе я снова сломаюсь, а собирать себя ой, как
сложно…
Я уже пробовала… Мне совсем не понравилось.
Убеждая себя снова и снова, я прохожу мимо кухни и вижу, что мама уже сидит одна.
– Ты в порядке? – спрашиваю, осмотревшись.
– Да, дорогая. Дамир пошёл к себе и принять душ после перелёта.
– Ясно.
– Мне показалось… Вы даже не поздоровались, м?
– Нет, мама. Не поздоровались.
– Мир… Всё так же… Болит? – спрашивает она, видимо, заметив всё по моему лицу. А я-то
думала, они ничего не знали. Но, кажется, все всё тогда поняли, поэтому и не донимали меня
вовсе.
– Нет, мама. Уже не болит. Всё хорошо, – отвечаю я сдержанно. – Пойду Марата проверю. Если
захочет кушать, ты покормишь или смесь дать?
– Можешь смесь дать, потому что я выпила успокоительное… Не хочу, чтобы ему передалось…