Сводные. Люби меня — Катерина Пелевина

– Я же ещё лететь буду. Мирослава не может сдать? Это же считанное время.

– Дамир, нет, не может. У неё первая, а надо четвёртую.

У меня земля тогда сошла с орбиты. Я не понял. Как… Как у него четвёртая, у мачехи
вторая… А у Миры вдруг первая…

– Я приеду сейчас. Первым же рейсом.

Начал собираться и гуглить по дороге.

Генетика – вещь не особо заумная, если почитать. У ребёнка либо должна быть группа крови,
как у одного из родителей. Либо в исключении при скрещивании второй и третьей, может
получиться вообще любая…

Но суть в том, что если у одного из родителей четвёртая группа, то ребёнок с первой
получиться, ну никак, не может. Я это знал. Прекрасно, блин, знал. Но решил убедиться.

Тогда внутри что-то замкнуло. Появилась какая-то надежда. А вдруг??? Пока летел в самолете,
меня всего ломало. На части, блин, раскурочило, как конструктор. Это ощущение не передать
словами. Будто током били и хлестали плетьми… Я умирал снова и снова… Проверяя. Все
форумы облазил и сайты. И все как один твердили, что я прав. Это невозможно. Она – не его
дочь. И мне никакая, нахрен, не сестра.

Сначала я прилетел в больницу сдать кровь. Всё удалось, я долго ждал, но меня к нему не
пустили. И я знал, что нам с ней предстоит встретиться лицом к лицу. Но меня так и мотало в
разные стороны. Видеть её голубые кристально чистые глаза… И изменения в поведении, в
голосе, да даже элементарно в одеяниях. Мне было так катастрофически больно с ней
находиться. И я всё ещё боялся, что та чушь, которую я узнал окажется правдой. Поэтому мне
пришлось идти в её комнату, пока её не было… И взять образцы ДНК, волосы с расчёски,
зубную щётку в ванной, чтобы сдать на тест. Только так я мог убедиться, что она мне никто.
Только так бы моё сердце снова начало стучать нормально… Я приплатил за оперативность. Мне
озвучили срок – восемь часов.

Восемь часов, чтобы окончательно свести себя с ума. Все эти восемь часов я будто находился
в трансе. Не мог ни говорить, ни есть, ни спать. Ничего из этого. Можно сказать – провёл их
в забвении. В титановом панцире.

И вот когда я узнал правду… Что нет… Она мне никто. Не знаю, почему они так думали,
когда переписывались. Наверное, у неё тогда была связь и с отцом Миры, и с моим… И было 50
на 50… Он же тоже тёмный, я даже и не подумал. Мира – вылитая мать. Хрен пойми, есть ли в
ней хоть что-то от отца. Но когда я узнал… Я будто выплыл обратно на поверхность. Со дна,
на котором провёл целый год. Я толком не жрал, не спал. Думал только о нас.

А теперь она с другим… Говорит мне, что любит его. И просто меня ненавидит… А я даже не
знаю, стоит ли начинать всё заново… Осталось ли у неё внутри столько же, сколько у меня?
Потому что я… Не знаю, как признаться ей во всём. Реально не знаю, как начать… Тем
более, этот Рома кажется нормальным парнем в отличии от меня. И если она его реально любит,
выходит, я тут всё-таки лишний… Значит, мне нужно хотя бы попытаться отпустить?

Наверное, так. Но как мне это сделать, если я не могу? За этот год я не вспомню ни одного
дня, когда бы не думал о ней. Ни одного, когда бы моё сердце не мучилось в смертельной
агонии от той самой вести… А сейчас… Даже если она не со мной, я будто наконец вытащил
из сердца кол и вдохнул воздух полной грудью…

С ней… Я снова дома…