Хорошие ботинки в итоге нам достались. Правда, не с первого раза.
— С какого трупа вы это сняли? — воскликнул незнакомый парень лет двадцати и со всей силы грохнул обувь на стойку выдачи? — Вы что, не видите, что он каши просит⁈
Лева скривился, словно прожевал лимон.
— Эх, зря он так права качает…
Я молча наблюдал за развернувшейся на выдаче сценой.
— Это кто тут такой голосистый? — На крики из-за ширмы вышел взъерошенный прапорщик и тут же уставился на поднявшего шум парня усталыми и равнодушными глазами. — Чего орем?
Я заметил на пальце скандалиста перстень с опалом. Середняк, но, судя по всему, с гонором.
— Кто это? — спросил я у Левы. — Знаете его?
— Ага. Гончаров это. Тезка ваш, Алексей. Сын статского советника.
Я покачал головой.
— А ведет себя так, словно сам великий князь.
— Да перемены в голову ударили, — Лева заговорил совсем уж шепотом. — Он же привенчанный. Родился вне брака, а затем, когда его родители обвенчались, привенчали и его… Долгое время он считался бастардом. А сейчас, вон, голову поднял… Оно и немудрено: в один момент из ублюдка превратиться в единственного наследника. Но в свете, как вы понимаете, его происхождение не забыли… Советник-то нагулял его еще при живой первой жене…
Теперь понятно. Несмотря на то, что на дворе шел четвертый век империи и пора было бы уже смягчать некоторые традиции, отношение к незаконнорожденным в свете все так же было негативным. Этот Гончаров наверняка и фамилию получил только после того, как его запоздало узаконили.
В других сословиях на это смотрели проще — дело житейское, но аристократия снова выделилась и здесь.
Сколько бы титулов этот Гончаров ни унаследовал, сколько бы записей ни сделали в церковных книгах, а светские клуши в салонах так и будут считать его недоаристократом. Потому что родился вне брака. И плевать, что впоследствии его родители поженились.
К слову, императрица Елизавета Петровна тоже была привенчанной. Это к вопросу о том, на что способны такие дети, если очень захотят.
— Вот, глядите, господин прапорщик! — Гончаров просунул ладонь в голенище ботинка, и пальцы тут же появились в бреши между отвалившейся подошвой и носком. — Это, по-вашему, нормально?
Прапорщик не разделял возмущения будущего курсанта.
— Подклеить — и нормально.
— Зад себе заклей! Я Гончаров! Сын статского советника!
— Рад за вас, — невозмутимо отозвался прапорщик и, выудив из недр стройки выдачи какой-то тюбик, протянул его смутьяну. — Извольте воспользоваться резиновым клеем, господин сын статского советника. И не задерживайте очередь, тут помимо вас еще рота князей да графов.