Тем временем подошли родители. Прощание должно было состояться прямо здесь, на каменном мосту через ров, что отделял проезжую часть от главного входа. Множество дорогих автомобилей забили обочины — все семьи приехали проводить своих отпрысков в Спецкорпус.
— Ваши вещи, Алексей Иоаннович, — Аграфена поставила передо мной дорожный саквояж, в который я сложил все необходимое. Много брать не было смысла: теперь заботы о моей заднице и внешнем виде возьмет себя ведомство.
— Спасибо, Феня.
Помощница матушки, как обычно, держалась отстраненно, но от меня не укрылось, что она переживала. Тоже настолько ко мне привыкла, что теперь тосковала. Да и мне будет ее не хватать — Феня давно стала мне как родственница.
Матушка нервно перебирала жемчужины браслета. В нашей семье не было принято демонстрировать эмоции на людях, но это не мешало нам их испытывать. И я понимал, что ей будет тяжелее, чем отцу. Со мной она провела больше времени. Не знаю, любила ли она меня сильнее — я вообще не хотел задаваться подобными вопросами. Но я был ее опорой и помощником и в Выборге, и в Петербурге.
— К черту долгие прощания, — не выдержала светлейшая княгиня. — Предпочту разрыдаться уже в автомобиле, а не здесь. Не хочу тебя позорить.
И она крепко обняла меня — в нос сразу же ударил аромат ее французских духов и пудры, которым она никогда не изменяла.
— Я буду скучать, но не подведу вас, — шепнул я ей на ухо. — Присмотри за Таней вместо меня.
— Во все глаза.
Матушка отстранилась, еще раз придирчиво взглянула на меня, как на юного гимназиста в первый день обучения. И, видимо, осталась довольна увиденным.
— Я тоже не люблю долго прощаться, — Виктор сначала подал мне руку, а потом тоже обнял. Я сгреб братца так крепко, что с него едва не слетели очки. — Осторожнее, придушишь же!
Я рассмеялся и отпустил наследника.
— Держи меня в курсе. Нам сюда можно писать и иногда звонить. Как узнаю данные своей группы, все сообщу.
— Договорились.
И, наконец, осталось последнее прощание. С отцом.
Остальные отошли на почтительное расстояние, чтобы не мешать светлейшему князю сказать мне напутственные слова. Но отец лишь печально улыбнулся.
— Буду краток. Поимей эти аномалии, заведи друзей, победи врагов и вернись к нам живым.
Я на миг застыл с разинутым ртом — таких формулировок из уст отца я никогда не слышал. При нас он ни разу не бранился. Но сейчас момент был вполне подходящим.
— Как прикажет ваша светлость, — я осклабился во все тридцать зубов — два «мудрых» успели удалить. — Есть поиметь аномалии!
Отец и сам не выдержал и улыбнулся. А затем обнял меня и похлопал по спине.