Она прижалась к его плечу. Фильм шёл, но никто его не смотрел.
Первую ночь Дмитрий спал плохо. Диван скрипел при каждом движении, батарея грела слабо, и он то и дело просыпался от холода. Анна просыпалась вместе с ним, подтыкала одеяло, шептала «спи», но он ворочался до утра.
Утром он выглядел как зомби: красные глаза, небритость, взлохмаченные волосы.
— Ты как? — спросила Анна.
— Я выжил, — сказал он. — Но диван я запомню на всю жизнь.
— Это только первый день, — напомнила Анна. — А у нас неделя.
— Я справлюсь, — он улыбнулся. — Ради тебя.
Он справился. На второй день он научился не замечать скрипа дивана. На третий — привык к холоду. На четвёртый — сам накормил Шустрика, когда Анна задержалась на работе. На пятый — попросил у неё веник и подмёл пол, потому что «надоело жить в пыли».
Анна смотрела на него с удивлением. Этот мажор, который привык к поварам и уборщицам, мыл полы в её хрущёвке и улыбался. Он не жаловался. Не ныл. Не говорил, как ему тяжело. Он просто жил её жизнью — и, кажется, даже получал от этого удовольствие.
На шестой день вечером они сидели на кухне. Анна готовила чай, Дмитрий листал на телефоне объявления о продаже квартир.
— Что ты делаешь? — спросила она, ставя кружку перед ним.
— Ищу нам жильё, — ответил он.
— Какое — нам?
— Общее. Ты проиграла спор, — он поднял на неё глаза. — Я продержался неделю. Значит, ты переезжаешь ко мне.
— Я не проигрывала, — возразила Анна. — Мы спорили на желание. Моё желание — не переезжать к тебе.
— Хитро, — усмехнулся он. — Но я уже купил квартиру.
— Что?
— Не новую, не в центре. Обычную, в спальном районе. Двушку. Ремонт нужен. Я хочу, чтобы мы сделали его вместе. Выбрали обои, кухню, диван. И Шустрику уголок устроили.
Она не знала, что сказать.
— Дмитрий, это слишком быстро, — наконец выдавила она. — Мы знакомы меньше месяца.
— Я знаю, сколько мы знакомы, — сказал он. — И знаю, что хочу быть с тобой. Не в моём дворце, не в твоей хрущёвке. В нашем месте. Где не будет ничьей территории. Будет только общая.
Анна молчала. Внутри неё боролись страх и надежда.
— Я не могу принять такое решение сразу, — сказала она.
— Я и не прошу сразу, — он взял её за руку. — Квартира будет готова через месяц. За это время мы сможем узнать друг друга лучше. А если ты передумаешь — я продам её. Но я надеюсь, что не передумаешь.
Она посмотрела на его серьёзное лицо. На его серые глаза, в которых не было игры, только искренность.
— Хорошо, — сказала она. — Через месяц посмотрим.
— Договорились.
Они выпили чай. Шустрик спал на коленях у Дмитрия, свернувшись калачиком. Анна смотрела на них и думала о том, как удивительно сложилась её жизнь. Ещё месяц назад она боялась мужчин, считала копейки и мечтала только о том, чтобы Шустрик выжил. А теперь она сидит на своей маленькой кухне, пьёт дешёвый чай с мажором, который моет полы и ищет для них общую квартиру.