Он смотрел на неё в ответ. Долго. Пристально. Как на задачку.
— Я изучил ваше дело, — начал он. — Работаете у нас полтора года. Без нареканий. Руководитель отдела вас хвалит. С английским хорошо работаете, когда переводчика нет.
Анна молчала. Это было не время для «спасибо» и не время для вопросов.
— У меня к вам личная просьба, — он откинулся в кресле. — Не имеющая отношения к работе. Но я готов её оплатить.
— Оплатить? — Анна не сдержала удивления.
— У меня есть сын. Дмитрий. Двадцать семь лет. Вы его, наверное, не знаете — он редко бывает в офисе. Хороший парень. Умный. Деловой. Но есть проблема. Серьёзная проблема, которая меня, как отца, беспокоит. Он меняет девушек как перчатки.
Он замолчал, давая ей время осознать. Она не осознавала. Сын босса меняет девушек — и при чём здесь она?
— Я хочу, чтобы к концу года он был помолвлен, — продолжил Михаил Юрьевич. — С достойной девушкой. Не с моделью, не с блогершей, не с очередной охотницей за деньгами. С нормальной, серьёзной девушкой, которая будет его ценить и которую он сам будет уважать.
Он посмотрел на неё так, будто следующий шаг был очевиден. Не был.
— Я хочу, чтобы вы помогли ему эту девушку найти, — сказал он.
— Я? — Анна моргнула. — Но я не сваха. Я понятия не имею, как искать невест.
— Вы женщина. Молодая. Неглупая, насколько я могу судить. У вас есть вкус и вы умеете общаться с людьми. А главное — вы не из его круга, а значит, у вас нет мотивации подсунуть ему ту, которая будет выгодна вам лично. Вы просто выполните работу и получите деньги.
— Какие деньги? — спросила Анна. Деньги были единственным, что заставило её забыть о странности происходящего.
Михаил Юрьевич назвал сумму. Анна переспросила. Он повторил.
Она перестала дышать.
На эти деньги можно было сделать операцию Шустрику. Заплатить за аренду на полгода вперёд. Купить новую обувь. Сходить к стоматологу, который был нужен ещё год назад. И даже останется. На корм. На вакцины. На будущее.
— Если Дима к концу года будет помолвлен, — голос Михаила Юрьевича звучал ровно, будто он обсуждал условия поставки, — вы получаете эту сумму полностью. Если нет — половину за работу.
— А если я откажусь?
— Ничего. Вы продолжите работать как работали. Но я был бы очень заинтересован в вашем согласии.
Анна молчала. В голове крутилось одно и то же: Шустрик. Маленький, рыжий, с белым пятном на лбу. Она держала его в воскресенье на руках — он был лёгкий, как пух, и тёплый. Он тыкался носом в её ладонь и слабо поскуливал. Ветеринар сказал: «Если не сделать операцию на этой неделе, скорее всего, он не выживет. Кишка закручена полностью, начался некроз. Каждый день на счету».