— Зварты?
Давние соседи, которые присоединяться к империи Адетар никак не хотели, зато любили потрепать нервишки всем командирам пограничных крепостей. Даже я на своём веку в качестве жительницы нового для меня мира, стала свидетельницей нескольких мелких стычек. Казалось бы, о них давно ничего не было слышно — и вот.
— Ага, они, — покивала Лода. — Отбиться удалось, но некоторые пострадали. И говорят, стрелы у них были отравлены скверной магией.
Я только покачала головой. Если это так, то дела плохи: скверна очень быстро сплетается с кровью драаков, и её очень сложно вывести. Если этого не сделать, она быстро отравляет тело и разум — тогда заражённого проще убить, чтобы избавить от мучений его и близких.
— А сам Латар Тирголин где? — сочла нужным спросить я. Вряд ли при встрече он меня сходу узнает, но лучше исключить всякую возможность этого.
— Да кто ж его знает! Где-то остановился, наверное, — пожала плечами Лода. — Мне сказали только тебя привести!
Мы бежали вверх по улице — к храму, и все, кто сейчас был занят подготовкой к приезду будущего императора, недоуменно провожали нас взглядами. Похоже, о прибытии раненых гвардейцев ещё почти никто не знал.
— Куда бежите? — окликнул нас кто-то. — Пожар где?
— Дела! Дела… — бросила я на ходу.
Этим расспросы и ограничились — на мою большую удачу.
Здание госпиталя встретило нас прохладой. Сейчас в городе было спокойно, никаких тебе эпидемий или других вспышек болезней. Поэтому внутри оказалось почти пусто, и несколько раненых мужчин, которых разместили поближе к окну, в самом удобном месте общего зала, сразу бросились мне в глаза. Практически все они были в сознании, но не охали, не стонали, мучаясь болью — просто сидели на своих длинных койках, мрачно переглядываясь и принимая необходимую помощь от сестёр милосердия. Они и правда были потрёпаны в схватке со звартами, но не так, чтобы впасть в беспамятство. Для воинов это сущие царапины.
И всё было бы вполне спокойно, если бы возле одной из кроватей, отделённой от других плотной ширмой, не собрался целый консилиум.
Первым я заметила аптекаря Нимара Баллию — моего нынешнего названного дядюшку. Ненастоящего, конечно. Просто так вышло, что именно чета Баллия в трудный миг приняла меня и скрыла моё настоящее имя, чтобы уберечь от гнева императора Сенеона. Ныне покойного, если верить последним новостям.
Так я и привыкла называть Нимара дядей.
— Шалис! — Нимар сделала пару шагов мне навстречу, но сразу отступил в сторону. — Наконец-то! Думаю, только ты сможешь с этим справиться!