— Поставлю чайник.
Со скорбным видом ушел на кухню.
А я ждала, прижав телефон к уху.
— Михеева? – вновь назвали фамилию, и девушка продолжила. – Михеева Тамара Даниловна поступила днем с приступом. Повышенное давление, боли в сердце. Ей провели комплекс процедур, и сейчас она под наблюдением. Как только показатели стабилизируются, ее переведут в палату.
— Я сегодня же приеду! – выпалила я.
— Не стоит, — остановила меня собеседница. – Пока она в реанимационном, вас все равно не допустят. Послушайте, она же не при смерти. Сейчас все гораздо лучше, чем днем.
— Правда, лучше? – выдохнула я.
— Конечно. Да вы не волнуйтесь, она же наша! Мы обеспечим ей уход.
— Как это «наша»? Я не понимаю?
Послышались голоса, медсестра или администратор, в общем, та девушка, которая со мной говорила, поспешила завершить разговор:
— Давайте, я запишу ваш номер. И она вам потом сама перезвонит. Наверное, уже утром. Вот у нее и спросите!
— Ох, спасибо, — поблагодарила я девушку, затем продиктовала свой номер и имя.
Закончив разговор, прошла на кухню. Богдан возился с чайником. Увидев меня, он раздраженно спросил:
— Где у нас заварка?
Я посмотрела на кухонные шкафы. Квартира, которую мы с ним снимали, была обычной двушкой без особого ремонта. Хоть и обходилась нам в приличную сумму. Но зато в столице, в очень удобном районе. Увы, на новостройку ни я, ни он еще не заработали, несмотря на мой хороший доход.
— Вон в той банке, — подсказала я.
Мужчина заварил чай, налил себе и прошел к столу. Сел, начал пить, параллельно отыскивая на столе сахарницу.
— А сахар где?
— Богдан! – взорвалась я. – Ну что ты как маленький? Сахар, заварка, прекращай уже. Ты не в гостях, сам следи за продуктами и вообще, мог бы и мне чай налить!
Он недовольно посмотрел:
— Что ты на пустом месте устраиваешь скандал? Может, ты не хочешь чаю или кофе будешь, откуда я знаю?
Я устало выдохнула:
— Прости. Моя мама в реанимации, у нее непонятно что со здоровьем, еще и к юристам каким-то обращалась. И я не могу сейчас с ней поговорить, чтобы во всем разобраться. Хоть прямо сегодня не срывайся с места и не лети в Ижевск.
— Сегодня? Уже восемь вечера! Ты в своем уме? – усмехнулся Богдан.
Я удивленно посмотрела на него:
— В смысле? Это мама моя, не слышишь, что ли? В реанимации говорю! Я вообще должна прямо сейчас там быть, рядом с ней!
Богдан отхлебнул горячего чая из своей кружки:
— Ну-у, раньше ты о ней почти не говорила, я думал, она уже давно померла.
Услышав это, я шокировано замолчала. Богдан прав. Про маму я и сама редко вспоминала. Все время была занята работой, ну и отношениями со своим парнем.