— Вика! Я рада, что ты позвонила, но я все это и правда, не знала. Какая же я дочь, да?
— Ульяна, я не хотела тебя расстраивать…
— Нет, все нормально. Ох, ладно, поняла. Спасибо, Вика! Я сейчас же ей позвоню.
— Пока! И сохрани мой номер! – крикнула подруга, хоть и бывшая.
Как только она отключилась, я сразу же начала искать номер мамы. И правда, давно ей не звонила. Чтобы найти эти цифры, пришлось промотать историю звонков аж до мая!
— Какая же я дочь после этого? Даже не знала, что мама руку ломала, — бормотала я, набирая номер. – И юристы! Зачем ей юристы? Могла же со мной проконсультироваться!
Мне тут же вспомнилось, как я старалась каждый раз сократить звонок, как мне все время было некогда позвонить… Ох!
Гудок, еще гудок. Долгий, слишком долгий. Снова гудок, еще один…
Я начала еще больше нервничать. Отключившись, подождала пару минут и снова перезвонила. Тишина.
— Ладно, может, занята? Может, спит и потом перезвонит? – сама себя успокаивала я.
Но червячок сомнений уже заполз в мою голову. Не удержавшись, я начала звонить в больницу, о которой упомянула Вика.
— Да! Михеева Тамара Даниловна! Возможно, но не точно! Я дочь! Да, я Ульяна Михеева! Можете узнать, есть ли у вас такая пациентка?
На том конце линии долго что-то искали в компьютере и щелкали кнопками на мышке. Я сильно нервничала, поглядывала на часы и обдумывала возможность бросить все и полететь прямо сегодня в родной город Ижевск.
В комнату зашел Богдан:
— Ты чего орешь?
Но увидел, что я жду звонка, и махнул рукой, думая, что это по работе. Ушел обратно в соседнюю комнату.
— Михеева? – наконец-то отозвались в телефоне.
— Да! Да! Она, — воскликнула я.
— Есть такая. В реанимационном, — ответили мне.
— Что-о-о-о-о? – сипло прохрипела я, чувствуя, как земля уходит из-под моих ног.
— Как в реанимационном? Что случилось? – упавшим голосом спросила я.
— Девушка, мы такие сведения по телефону не даем, — терпеливо ответили мне.
— Но вы хотя бы скажите, она жива? Я ее дочь, понимаете? Я звоню из Москвы, — я уже кричала так громко, что Богдан снова зашел, с неодобрением глядя на меня.
— Чего ты орешь? Я не могу сосредоточиться! – сказал он, сердито хмурясь.
— Сейчас, подождите, — пробормотали на том конце провода.
Всхлипнув, я перевела взгляд на Богдана:
— Моя мама в реанимации, представляешь? Я не знаю, что с ней! — проговорила я, отодвинув телефон от уха.
Мужчина нахмурился еще сильнее, раздраженно встряхнул каштановыми волосами. Он не любил выслушивать проблемы. Недовольно поглядев на мое лицо, он неодобрительно сказал: