— А что, есть разница? — загоготал дрищеватый. И услужливо поглядел на лидера компашки.
— Есть! — вмешался я. — И большая разница.
Гопники обернулись.
— Слышь… — начал первый, то бишь лидер, обращаясь ко мне. — Ты-то откуда взялся? Никогда тебя здесь не видели раньше…
— Оттуда же, откуда и ты! — отбрил я его.
— Ну и топай обратно подобру-поздорову со своим корешем белобрысым! — зло сплюнув на снег, сказал третий гопник. И резко дернул прыщавым подбородком в сторону Коляна. — Топайте оба, пока мы вам тут рыло не начистили. А мы с этим тут потрещим…
— Да чего там чистить? — пробасил вдруг четвертый, который до этого помалкивал. — Их пни, они и рассыплются. Они ж только на парадах ходить умеют. Я по телеку видел.
— Заткнись! — зло бросил Колян.
Мы никуда не двинулись. Так и стояли, плечом к плечу. Трое на четверо…
— Никак нельзя нам топать! — серьезно сказал я, как бы невзначай отстегивая бляху ремня. — Мы везде строем ходим! По одному нельзя.
И обратился к своим:
— Парни, пойдем! Увал не резиновый. Шевелите батонами!
Лобанов с Антоновым, переглянувшись, двинулись за мной.
Может, получится уйти по-тихому?
Но не тут-то было. Гопники, глянув на «старшего», моментально сдвинулись. Дали понять нам, что проход закрыт.
Тэк-с. Кажись, вечер перестает быть томным. Обойти себя они явно не дадут. Да и нас тут
Тогда переходим к плану «Б».
Я сдернул с себя ремень и намотал его на руку. Колян и Кирилл сделали то же самое.
Гопники снова переглянулись и напряглись еще больше. Однако сказать ничего не решались. Точно преданные псы, глядели на своего лидера в шапке-ушанке и драном пальто.
— Слышь, ты… — начал первый, с неприязнью обращаясь к Лобанову. — Тебя, походу, в твоем Ленинграде законам двора не учили?
— Не учили! — подтвердил Кирилл, хмуро сведя брови в одну линию. — Я в Суворовском там жил, а не во дворе. У нас там маленько другие законы.
— И какие же? — усмехнулся дрищеватый.
— Что слабых и больных трогают только нелюди! — зло бросил Санин брат. — А вы, уроды, Саню специально подпоили, чтобы на бесплатный цирк посмотреть. Вам же, козлам, сказано было: болен человек. А вы над ним, как над Петрушкой в цирке, ржали!
И бесстрашно посмотрел в глаза гопникам.
Любители бесплатного цирка переглянулись между собой и негромко гоготнули. А потом первый, который, судя по всему, был старшим из всей компании, сказал, лениво растягивая слова:
— Неплохой ты вроде пацан, Лобанов… Заметь, никогда тебя не трогали. И дурачка твоего тоже не трогали. На хрена он нам сдался, болезный? Так, поржали чуток. С него же не убудет… Он даже не обиделся.