– Спасибо…
Я уже видела над головой неровный потолок пещеры и пляшущие по нему тени. Лицо с печатью беспокойства.
– После поблагодаришь. А пока, может, расскажешь, что это было? Каких сюрпризов мне еще стоит ожидать?
Он не убирал руки с моей груди. Чуть пошевелил пальцами, большим вычертил круг – и по коже побежали мурашки. Нужно было отодрать от себя его руку, но это было так сложно. Проклятый южанин что-то делал со мной, но почему никто прежде не мог снять приступ так легко и быстро? Даже лучшие целители?
– Как ты это делаешь?
– Не знаю, – он пожал плечами. – Фарди, я жду ответа.
Собравшись с силами, я заговорила. Сбивчиво, путано. Губы еле шевелились, и я не знала, понимает ли меня Фрид.
Я рассказывала, что мы всегда были вместе, с утробы матери и, как я надеялась, до смерти. Гилбар – вторая половина моей души, но ее у меня отобрали. И я не знаю, почему его пепел давно развеян по ветру, а я все еще здесь. Боль от воспоминаний – единственное, что мне осталось. Она гложет, терзает, медленно убивает.
Первые годы я часто просыпалась с криком. Судорожно ловила ртом воздух, пугая прислужниц до немоты. Каждый раз казалось, будто вот-вот умру. Ни лекари, ни маги не могли найти причины. Приступы иногда проходили сами, измучив до состояния выжатой тряпки, но чаще помогали целители.
И сегодня брат пришел ко мне во сне. Снова. Спустя полгода тишины. Почувствовал мою слабость?
– Он погиб из-за меня… Если бы я его не бросила, он был бы жив.
Каждое слово давалось с трудом. Долгие годы я молчала, не находя сил поговорить об этом даже с отцом. Нарыв зрел, отравляя меня изнутри. Так почему заговорила именно сегодня, именно с ним – самым неподходящим человеком на свете?
– Фарди, мне кажется, ты бредишь, – произнес случайный муж, опять шевельнув пальцами и наполнив грудь приятной тяжестью. – Лучше поспи, – пальцы другой руки скользнули по скуле, вытерли капли пота с виска. – Спи, моя женушка. И ничего не бойся.
Конец ознакомительного фрагмента.