– В моей семье младшие сыновья становились храмовниками, учеными или шли служить в Орден. Такова традиция.
– Ты из аристократии?
– Можно и так сказать, – ответил Фрид уклончиво. – По мне этого не скажешь, но я не только мечом размахивал. Сыны Огнеликого получают хорошее образование. Я изучал алгебру и геометрию, историю, астрономию и философию, знаю три языка. Один из моих учителей был северянином, поэтому я так хорошо разговариваю по-вашему.
Надо же, я только сейчас поняла, что у него почти нет акцента. И, кажется, он даже образованней меня.
– Хвастаешься?
– Просто факт. А еще мы учили стихи и рисовали. Я был одним из лучших учеников.
Рассказывая все это, мой муж выглядел весьма забавно. Я даже не заметила, как начала улыбаться. Но усталость брала свое, веки наливались свинцом, и я кое-как устроилась на боку, подтянув к груди колени.
– Южанин…
Он оторвался от созерцания собственных рук и посмотрел на меня. Тоже сонный, усталый.
– Запомни, все это ничего не значит. Пусть заговаривать зубы ты умеешь отменно, ты по-прежнему мой враг.
Произнесла и через несколько мгновений провалилась в сон.
Он снова мне снился – такой, каким я видела его в последний раз. С озорной улыбкой, растрепанными волосами цвета льна, с хитрым прищуром серых глаз.
– Ты что такая медленная, сестренка? Нападай!
Лед оживал в его руках: диковинные скульптуры, смертоносные лезвия и стрелы – все казалось прекрасным.
Мы кружили по каменной площадке. Стояла тихая зимняя ночь, в небе плескались волны северного сияния. Мы испытывали себя на прочность, учились повелевать стихией. Благодаря Гилбару я смогла создать единственные в своем роде клинки – гибкие, острые, переливающиеся всеми цветами радуги, как жидкое пламя.
– Сам ты медленный!
Мы дурачились и хохотали, гоняли друг друга до седьмого пота, и мне казалось, что так будет всегда. Детская наивность!
А потом Гилбар замер спиной ко мне. Согнулся, как от невыносимой боли.
– Что с тобой, Ги? – я бросилась к нему, замирая от страха.
– Ты виновата в том, что со мной случилось, Данна, – раздался холодный голос, будто со мной говорила сама бездна.
Медленно Гилбар обернулся – я отпрянула. На меня смотрели совершенно черные глаза, два колодца, наполненных безумием. Огромный рот был растянут в усмешке. Я видела собственное отражение в двух скрещенных ледяных клинках. А потом брат подлетел ко мне, и я услышала хруст собственных ребер.
Я не ждала его сегодня. Не думала, что он явится опять и попытается отнять мою жизнь. Только не сейчас, когда впервые за долгое время в душе поселилось смутное подобие тепла.