И я летел вверх, всё ближе и ближе приближаясь к грязно-коричневым облакам, а потом и влетев в густое, как дым, марево. Оно было вонючим, душным и грязным, сразу же начавшим конденсироваться капельками чёрной, как нефть, влаги на моём костюме, но хуже всего было то, что, когда я пролетел облако насквозь, передо мной открылось не звёздное небо, а всё такая же исчерченная лавовыми реками скалистая пустошь, ничем не отличающаяся от той, с которой я взлетел, разве что на ней встречались куски скал, просто парящие в воздухе.
И тут тоже были летающие угри.
— Гоул-л-л! — поприветствовала меня новая стая, устремляясь навстречу.
Когда я вышел из ускорения, я сказать не мог, но что вышел от шока — это почти наверняка. И попытка дёрнуться обратно «вниз» , который был низом ещё пару секунд назад, ничего не изменила — там меня тоже встречали гигантские пиявки. И все они летели ко мне…
Пришлось повторять побег.
А потом ещё раз и ещё.
— Да вы задрали! — спустя десяток минут догонялок с этими милейшими зубастыми существами, что явно вознамерились мной поужинать, я уже откровенно паниковал.
Ускориться надолго не получалось — терялась концентрация, и та штука, за счёт которой я летал, а также ускорялся и делал всё остальное «сверхъестественное » (вероятно, это была та самая « аура криптонцев» , которой авторы комиксов объясняли все сверхспособности Супермена), просто расслаблялась, как расслабляется живот, если его попытаться надолго втянуть. Полёт такое расслабление не прерывало — в нём было другое усилие, которое не требовало расслабиться, но вот вечно двигаться в застывшем мире я не мог, только по чуть-чуть. И всё бы хорошо — этого чуть-чуть вполне хватало, чтобы оторваться и спрятаться за складками местности, где, по всей логике, преследователи просто не могли бы меня увидеть, но эти твари как-то видели! И постоянно преследовали! Я пытался от них убежать и спрятаться, но всё было бесполезно — меня словно загоняла свора охотничьих собак, и с каждой минутой эта свора становилась всё больше.
— Голр! — ещё одна зубастая морда неожиданно появилась прямо из-за поворота — и вот буквально на расстоянии вытянутой руки!
— Да мать твою!!! — зрение затопило красным «светофильтром» , и, одновременно с ощущением лёгкой рези, прямо под моим взглядом морда в считанные мгновения обуглилась и сгорела до самого хвоста, натурально прожигаемая сквозным отверстием. — Да, сука, гори! — всё ещё в испуге от неожиданности рявкаю на останки трупа, что начали падать вниз.