Я поняла, что держу его на пороге, застыв в неверии, и сделала несколько шагов назад. Он вошел внутрь, заполняя пустоту комнаты своим присутствием.
– Ты ведь уехал… на три дня, – прошептала я, не в силах оторвать взгляд, как если бы хотела убедиться, что он реальный.
– Считай, вернулся.
И в этот момент, настигнутая всеми чувствами, я бросилась к нему. Это был порыв, который я не могла контролировать. Слёзы, которые я сдерживала весь этот ужасный остаток дня, наконец, прорвались наружу. Я вцепилась в Михаила, словно он был моим спасательным кругом, единственным якорем в шторме отчаяния.
Он обнял меня нежно, но крепко, одной рукой за талию, другой поднял за шею, подтягивая ближе. Его губы коснулись моих в почти невесомом поцелуе, но я углубила его, жадно скользнув языком внутрь. Михаил крепче прижал меня к себе, подхватил за бедра и я обвила ногами его талию.
– Спасибо, что приехал, – мой голос был тихим, я уткнулась в его шею, утопая в любимом запахе. Это был аромат, который я запомню навсегда. Слёзы продолжали течь, оставляя на его коже следы моего отчаяния.
Он понёс меня в гостиную, нежно вдыхая аромат моих волос и поглаживая бедра. Я была уверена, что не ошиблась, когда прошлой ночью услышала его слова. Он снова прошептал их, зарившись своей рукою в мои волосы, притягивая меня к своим губам:
– Не плачь, душа моя…
Михаил.
– Не плачь, душа моя… – мои слова резали тишину, глухо, но твердо.
Та боль, что я носил внутри, давно уже превратилась в клеймо. Она пылала, сжигая меня, каждая искра воспоминаний будто кричала – хватит, признавайся. Но я держался. Пока мог. Ада… Она была не просто женщиной. Она была той, кто разжег очаг в доме моего сердца, давно разрушенном бурей, оживил в душе то, что мне казалось безвозвратно утерянным. Чистота. Свет. Жизнь. Все, что когда-то беспощадно было вырвано из меня давно, ржавым ножом.
– Скажи… – едва слышный, дрожащий голос Ады вернул меня в реальность.
Она посмотрела на меня, и я увидел ее глаза. Боль. Красные от слез, наполненные тоской, но где-то на самом дне блестел слабый проблеск надежды.
– Скажи еще раз.
– Что сказать? – я сжал челюсть, стараясь удержаться.
Мой палец мягко скользнул по ее щеке, убирая слезы. Бесполезно. Они не останавливались, текли быстрее.
Вдох. Глубокий, до самого сердца. В груди тугой узел, но я выдавил слова.
– Моя душа, Ада… Моя, – голос мой был хриплым, как у человека, который терпел слишком долго.
Больше я не мог молчать.
Я подтянул ее ближе к себе, пока Ада не успела произнести ни слова.
Я прильнул к ее губам, словно утопающий, цепляясь за воздух, и поцеловал с той болью и отчаянием, что разрывали меня на части. Казалось, что стоит мне не успеть, стоит замешкаться… она исчезнет. Растворится.