Николь взглянула на несчастную мать, как на сумасшедшую.
Джастина правильно прочитала её взгляд:
— Да, понимаю, звучит сентиментально и бредово. Но Дианджело не всегда был таким, как сейчас. В детстве он был ласковым, очень добрым, красивым мальчиком. Он и сейчас красив. Хотя порок, безусловно, уже оставил свои первые следы на его облике. Но, вдруг у тебя получится спасти его душу?
— Суккубы не спасают души! Мы — демоны, а не ангелы. Ну, хорошо. Давайте подведём итог нашему разговору? Вы хотите, чтобы я, воспользовавшись чарами суккуба, привязала вашего сына к себе, отвлекая его внимание от других любовников и любовниц, а заодно, и от запрещённых веществ? Так? Вы осознаёте, что, по сути, меняете одну зависимость, ведущую вашего сына к смерти, на другую, ведущую туда же?
— Я готова рискнуть.
— Вы должны осознавать, что сейчас, возможно, подписываете своему сыну смертный приговор. Опытные инкубы и суккубы, может быть, и могут контролировать процесс питания, но я в этом плане — чистый младенец. Что там сделаю в моменте инициации — понятия не имею! Может быть, всё пройдёт без сучка и задоринки? А может, от несчастной жертвы останется лишь высушенная кожа да кости? Я ничего не могу гарантировать. Вы покупаете кота в мешке. Очень страшного, очень непредсказуемого кота.
Джастина мягко улыбнулась:
— Ты так похожа на свою мать! Выглядишь, как она. И говоришь, как она — о цене и последствиях. Твоя мать любила твоего отца, несмотря ни на что. И прожила подле него двадцать лет. Срок немалый. Разве это не доказательство того, что, при желании, два наших вида, демонический и человеческий, вполне могут сосуществовать?
— Мама была очень сильной ведьмой. Её связь с отцом продлилась не дольше года. Отец по силе — первый инкуб в ранге Мастера. Полагаю, проблемы самоконтроля давно остались для него в прошлом. Ему, на момент их встречи, исполнилось триста пятьдесят лет. И, вишенка на торте — мама дожила всего лишь до сорока двух лет! Так что, с моей точки зрения, история отношений моих родителей — так себе доказательство. Так себе — аргумент. А ещё, мне, в отличие от моего отца, девятнадцать. Всего — девятнадцать. Я ещё ни разу не «питалась». Стоит ли дальше распространяться на тему, почему ваша идея кажется мне сомнительной и не вызывает особого энтузиазма?
Джастина закусила губу почти до крови, вновь принимаясь теребить край одежды. В задумчивости, не замечая того, она стала раскачиваться, сидя на краю стула, вперёд-назад, обдирая кожу вокруг ногтей. На мгновение Николь показалось, что Джастина колеблется.