Животные не стесняются ни своих тел, ни своих чувств. Так и она: близка к матушке-природе, словно Ева, только что изгнанная из Рая…
— Я не могу остаться, — губы говорили одно, но руки мои уже были на ней, вокруг неё, внутри неё, уже ощущали мягкую шелковую кожу, гладили её волосы, пропитывались ароматами её тела…
— Ерунда, — мурлыкала она, горячо и нежно обтираясь об меня всеми местами. — Разве есть что-нибудь, более важное, чем ЭТО? — она шевельнула бёдрами и я чуть не завыл.
Остановило то, что вой этот подхватят все псы в околотке.
— Нет, — опять повторил я, с усилием, граничащим с умопомешательством, оторвался от Анны и встал. Голова кружилась, сердце стучало в горле, в животе, в паху… А руки искали её тело. — Нет. Мне нужно идти.
— Куда? — в глазах её мелькнул интерес.
— Я… Я не знаю. Но я должен.
Предприняв отступление в гардеробную, я принялся срывать с себя пропитавшиеся её запахом рубашку, джинсы, носки, трусы… Чёрт, жалко, нет времени постоять под душем. Под холодным душем. Ледяным.
А впрочем…
Я остановил сердце. Перестал дышать. Почувствовал, как кровь в венах густеет, замедляет бег, как спадаются лёгкие, а разум становится острым и холодным, словно сосулька.
Оделся во всё чистое — как и просил Алекс, это был рабочий костюм — и вышел обратно в спальню.
Анна лежала на кровати, поверх одеял. Она была всё также красива, совершенна, бесподобна… Но я больше не чувствовал её запаха, а значит — не хотел. Я мог ею любоваться, ценить, оберегать… Но секс?
Разве кто-то хочет заняться любовью с Венерой Милосской? Если да, то он точно извращенец.
— Ты меня дождёшься?
Ха. Все мои холодные рассуждения разбились о такую, на первый взгляд, невинную фразу.
— Не знаю, — она надула губки, отчего сделалась ещё желаннее. — Зависит, когда ты появишься. Если не придёшь до темноты — спущусь в зал и найду себе другого кавалера.
А вот здесь я улыбнулся.
Конечно же, Анна может найти себе другого — и делает это на регулярной основе. Но я точно знаю одно: другого Владыки она не получит никогда.
А ведь именно это ей от меня и нужно…
Последняя мысль отдавала горечью, и я отбросил её.
Пофиг.
Мне без разницы, почему она со мной. Она здесь, и этого достаточно. Потому что я без неё не могу.
Я пробовал отказаться, не получилось.
Когда дело касалось Анны, я был как наркоман, подсевший на дозу. Что угодно за то, чтобы получить ещё одну.
— Ручной стригой, — ударило в спину.
На миг я остановился, замер, прикрыв глаза…
А ведь ты бы хотела, чтоб я стал ТВОИМ ручным стригоем, Анна?
Но я этого не сказал. Просто пошел дальше.