В лужице у соседней кочки на солнце грелась лягушка. Василиса снова уткнулась в книгу, водя кончиками пальцев по пергаменту, а другую руку направила на лупоглазую зеленую красавицу. И зашептала заклинание.
На этот раз ей не показалось. Василиса могла поклясться, что был отклик. Она сосредоточилась, полностью отключаясь от реальности, и закрыла глаза.
И так увлеклась, что не замечала ничего кругом.
Между тем, у пограничного менгира*, стоявшего на краю болота, сначала беззвучно возник черный вихрь, а спустя мгновение на его месте материализовался мужчина. Оперся рукой о камень, с усмешкой оглядев выбитую на нем обережную руну, и шагнул на их землю.
Ворон взмахнул крыльями, чтобы подать сигнал тревоги, однако незваный гость просто взглянул на сторожа – и птица замерла с отрытым клювом, не в силах издать ни звука. А мужчина неслышно двинулся по болоту, пробираясь между кочками.
Она смогла превратиться в лягушку. Она смогла!
Василиса сама не ожидала, ей впервые в жизни удалось преобразовать живую материю. Да еще как! А теперь она барахталась под ставшим просто огромным сарафаном, силясь выбраться наружу, и захлебывалась от радости:
– Получилось! Получилось!
И вдруг весь этот ворох поднялся вверх.
Ее одежду держал в руке мужчина. Высокий, темный, мощный. Легкий панцирь из черной кожи открывал могучие плечи, сплошь покрытые ритуальными шрамами и татуировками. Его черные волосы были зачесаны назад, открывая смуглое волевое лицо, окаймленное черной бородкой.
Смотрел на нее, изогнув губы в подобии улыбки.
А она перед ним во всей красе, лупоглазая и зеленая. Так и осталась, открыв рот, сидеть на кочке. Мужчина насмешливо вскинул бровь и произнес:
– Ну и кто это тут у нас? М?
Что?! Первой реакцией было возмутиться и поднять тревогу. Чужой! Как он вообще умудрился зайти за менгир?!
Но вместо этого она на него засмотрелась.
Чужак был по-своему даже красив. Шрам на левой брови, перебитый нос, твердые губы. Властность во взгляде, в самом его дыхании. Сила немереная, страшная, темная, она в нем просто клубилась. Мужчина внушал страх, но сейчас его черные глаза, глубокие и пронзительные, разглядывали ее с веселым любопытством.
И Василиса наконец сообразила, что она… Голая. И она лягушка.
Он все равно видит ее? Или не видит? А если видит, это же ей даже назад собой не обернуться… И ничего не сколдовать! Матушкина книга лежала рядом, но ведь до нее надо было дотянуться. Чужак, как назло, весь обзор перегораживал.
Мелькнула паническая мысль – если княгиня узнает, ей конец.
Замереть. Не отсвечивать. И ведьмочка с самым что ни на есть лягушечьим видом застыла на кочке. Даже рот закрыла.