Девушка зашуршала бумагой — явно что-то начала записывать.
— Делаю пометку.
— А куда мне их везти?
— Ну как куда? К нам, на Озерковскую набережную, дом 50! В отдел билетного бронирования. Пропуск я на ваше имя распоряжусь выписать.
Поблагодарив женщину и пообещав быть, я сделал для себя пометку: перекинуть это дело с документами на брата и поговорить с Лазарем Моисеевичем насчёт какого-нибудь подарка для женщины в качестве благодарности. Хорошая коробка иностранных конфет или импортный кофе в таких делах лишними никогда не бывают. Нет ничего в этом мире более важного, чем знакомства и связи, а связи надо смазывать.
— Кстати, да! — буркнул я сам себе под нос, вспомнив о своём еврейском партнёре, и тут же набрал его домашний номер.
Мужчины дома не оказалось. Однако его сердобольная супруга, тётя Роза, узнав, кто звонит, выдала мне адрес офиса Лазаря, параллельно засыпав меня ворохом мелких личных новостей: о том, как её супруг забывает пить таблетки, как недавно у него чуть не открылась язва на фоне поездки в Ленинград и вообще муж совсем перестал бывать дома, а может даже и тайно пьет. Короче тетя Роза дорвалась до свободных ушей. Вежливо отбиться от неё получилось не сразу и с большим трудом.
Своего адвоката Михаила Генриховича Шницермана я поймал буквально на лестнице, на этаже, где располагался его офис. Я добрался туда уже в двенадцатом часу, для разнообразия пешком. Ноябрьское утро было хмурым и зябким, а потому горло свитера я натянул по самый нос.
— Ой! — дернулся было мужчина, завидев меня в таком-то бандитском маскараде. Но когда я сдернул черную ткань одежды с лица, расслабился. — А-а-а! Святослав! Рад видеть. У вас что-то срочное? А то я вот, в суд собрался, — виновато улыбнулся мне мужчина в сером пальто. Одной рукой он приподнял портфель из коричневой кожи, показывая тем самым, что в суд едет явно по делам, а второй параллельно пытался заправить непослушный махровый шарфик, который норовил вылезти наружу, точно живое существо.
— Да, собственно, я быстро. Хотел узнать, что там по моему УДО?
— Тогда проводите меня до выхода, молодой человек, — кивнул мужчина, и мы пошли по лестнице вниз, в сырую мглу плохо освещенной лестничной клетки. — В общем-то, с вашим делом проблем нет. Характеристики собраны, контакты налажены. В январе передам заявление в суд. И если все нормально, то в феврале вы уже должны будете… как это говорят? Скакать козликом по мостовой, наслаждаясь свободной жизнью. Только вот…
Михаил Генрихович внимательно посмотрел на меня, сделав паузу — ту самую, многозначительную, которую опытные юристы любят вставлять в разговор, чтобы клиент прочувствовал всю глубину сказанного.