— Я обещал молчать, я молчал. — Набычился тут же японец.
— Говори чётко, ты хочешь обвинить меня в нечистоплотном ведении дел?
— Формально придраться не к чему. Ты и правда только воспользовался сложившейся ситуацией. — После недолгого раздумья соглашается Кейташи.
— Так в чём же дело?
— А в том, что я уже хотел согласиться с твоим предложением и взяться за изготовление задуманного тобой доспеха… — С кривой улыбкой отвечает кузнец. — Но теперь боюсь, что в результате этой работы не только ничего не заработаю, но ещё и должен тебе останусь.
— Не хочешь заглянуть себе в рюкзак и проверить, выгодно со мной иметь дело или нет? — Понимая, что любое оправдание ведёт к проигрышу, тут же контратакую.
К подобному повороту в диалоге Кейташи явно не был готов и не нашёл, что возразить. Выждав минуту тишины, добавляю:
— Я соблюдаю предварительные договорённости, но не в том случае, когда вторая сторона пытается меня убить.
— Если смотреть на ситуацию с этой точки зрения… — Кажется, мне удалось достучаться до японца, и он уже не столь однобоко воспринимает произошедшее.
Понимая, что дальнейший диалог ни к чему не приведет, я оставил японца в тишине. Пусть сам думает. Я лично искренне считаю, что не совершил ничего плохого. Да, воспользовался ситуацией и «не поделился» с местными, как было оговорено заранее. Всё так! Но и повод пересмотреть начальный договор тоже был довольно весомым, нечего было бросаться на нас с обнажённым оружием и пытаться зарезать. По сути, я мог казнить Илакриса и Ромера на месте или убить их обоих в бою и был бы в своём праве. Так что то, что они отделались очень легко, заплатив формальную виру и лишившись той прибыли, о которой даже не знали, трудно назвать потерей как таковой.
Впрочем, опасение Кейташи мне тоже понятно. Как разумный человек он посмотрел на ситуацию под углом «а не провернёт ли этот Рэйвен со мной что-то похожее?». Плохо то, что увлечённый сохранением полученной в Гранатовом Гроте добычи я даже не подумал о том, как моя манера «вести переговоры» может смотреться со стороны кузнеца. И это реальный просчёт. Ошибка, которую уже не исправить.
Всю ночь мы шли бок о бок и молчали, не проронив ни слова. О чём думал кузнец, мне было неизвестно, а я же молчал из опасения сделать всё ещё хуже. Так в полной тишине с первыми лучами солнца, поднимающегося над горизонтом, мы вышли к окрестностям Хамны.
Когда до его кузницы оставалось всего минут десять неспешной ходьбы, Кейташи сошёл с тропы и спустился к реке. Не став ничего спрашивать, последовал за ним. Японец скинул вещи на землю, неспешно умылся в проточной воде, после чего почти минуту смотрел на восход, а затем резко развернулся ко мне.