Всё так, но квестеры с этим «открытием» запоздали. Ещё месяц назад подобная правда, из разряда «в своём глазу бревна не вижу», скорее всего, меня бы раздавила. Особенно с учётом того нюанса, что Улерай оказался одним из Осколков. Но сейчас, после всего того, через что я прошёл, к примеру, после встречи со Скалли, этот удар хотя и выбил из меня дух, но всё же не сломал.
Да, одной из своих главных целей я видел подталкивание Осколков к развитию и сохранение их жизней. Но ещё на той поляне в Лихолесье, как только избавился от артефактной верёвки, которой меня опутала австралийка, я эти цели немного скорректировал. Тогда я понял, что Осколки могут не только принести пользу в войне с демонами, но и наоборот оказаться препятствием, своими действиями нанеся больше вреда нежели пользы. И ту же Скалли, если она повернёт «не туда» и начнёт охотиться на людей, убивая ради своего удовольствия, я остановлю. Даже если под этой «остановкой» подразумевается уничтожение.
А Улерай если и был Осколком, то, скорее всего, являлся Осколком божества обмана и лжи, не зря же его прозвали Кровавым Языком. В Прошлом Цикле он обманывал, крал, подставлял и, насколько я «помнил», ложью погубил многих, пока не встретил на своём пути Нейта, который не купился на его обман и убил лжеца. И то, что в результате моих действий подобный человек окончил свой путь на первом групповом испытании, я себе в грехи записывать не собираюсь. И был он Осколком или нет — на это никак не влияет. Всё же та встреча со Скалли в Лихолесье изрядно прочистила мозги по поводу Осколков и их «безусловной полезности», как это мнилось мне в начале.
Тем не менее, мысль о том, что, получив память будущего, я во многом стал похож на квестеров, была во многом верна. Не по возможностям, конечно, похож, а по действиям, и это, по сути, простое сравнение ударило больно. Всё же я ещё не забыл ту ненависть, которую испытывал «прошлый я» к этим существам. Особенно к тем методам, к которым они прибегали для достижения только им ведомой цели. Ну и что, что мой основной мотив — спасение мира и, как следствие, собственной жизни. Данный факт никак не влиял на точность сравнения. Эта мысль давила, словно небеса, лежащие на плечах Атланта.
Когда потянулся к закипающему котелку, взгляд упал на вышитый на котте рисунок. Затем моё внимание сместилось на лежащее у ног копьё, подаренное Нортоном. Если опущу руки, то все, кого я встретил в этом мире, и кого мне ещё предстоит увидеть, умрут, сгорев в демоническом огне. Волна горечи, сожаления и странного тепла пробежала по моей спине. Это было очень странное противоречивое чувство. Я не альтруист и не святой, и пожертвовать собой для того, чтобы жили другие, могу, только поддавшись эмоциям и моменту. Тем не менее, мне будет по-настоящему плохо, если погибнут Эндер, Валена, Аун, Вивьен, Ариэн, Миранда, Илона, Флабий и многие другие, а я ничего не сделаю для того, чтобы они могли жить.