Оставалось пройти один переулок, когда я заметил тревожный объект. С правой стороны улицы вдалеке стояла фигура в темном балахоне. Чуть снизив скорость, начал рассматривать, кто там маячит. Подозрительный тип замер, склонив покрытую капюшоном голову и опустив плечи, длинные руки плетьми свисали чуть ли не до колен. Я бодрым шагом двинул вперед, в сторону временной резиденции табора и спуска к реке. Мутный мужик стоял, все так же опустив башку, но теперь его кулак что-то сжимал.
А через несколько шагов я заметил и второй силуэт: слева и чуть ближе к домам прятался толстяк, сидящий на куче хвороста. Да не просто толстяк, а очень толстый человек, килограммов под сто пятьдесят. Ну и рожа у тебя, приятель! С тупой улыбкой и пустыми, безжизненными глазами дурачка. Можно решить, что человек был пьян или накрыт наркотой. Одежда тоже на загляденье: удлиненная куртка без воротника и рукавов, из-под которой на огромном пузе нелепо выпирала рубашка, порванные сандалеты… И он тоже что-то держал в руке. Похоже, железный штырь.
Ясно с вами, идиотами. Вы думаете, что нашли подходящую жертву, и теперь поставите меня на классический гоп-стоп. Гоп не случится, будет Гоб.
Если бы рядом с вами оказался мудрый друг, он объяснил бы, что та улица, по которой двигается Михаил Сомов, на время прохождения становится его улицей. Во мне сейчас столько злости, обиды на себя и выплескивающегося адреналина, что вам стоило бы убежать километров на сто.
Толстый с трудом поднялся. Мужик вдалеке, кажется, тоже пришел в движение, вздрогнул всем телом и начал медленно поднимать голову.
Слева и справа, смотри в оба! Не сбавляя темпа, я приближался к обоим, машинально считая сокращавшиеся между нами метры дистанции. Толстый пока что стоял на месте, нас разделял широкий прогал в заборе и узенькая тропинка, пересекавшая двор по диагонали. Немного стремно проходить мимо такого черта из фильмов ужасов, но делать было нечего, надо. Вот он посмотрел на меня, и в этот момент я смог рассмотреть его полностью. Да, брат, неважнецки ты выглядишь. На меня уставилось покрытое синюшными пятнами одутловатое серое лицо с мешками под глазами. Кожа натянулась, омерзительно облепив череп жировым шаром, а вот губы почему-то провалились. Я смотрел на эту харю, на которой не угадывалось ни единой эмоции мыслящего существа, и, лапая на ходу кобуру, с трудом удержался, чтобы сразу не всадить ему пулю в лоб.
Второй, одетый так же неряшливо, ожил и, подняв голову, начал двигаться навстречу с громким болезненным дыханием. На сморщенном и остроносом лице со впалыми щеками лунным светом горели зрачки ввалившихся глаз. В его руке появился средних размеров арабский кинжал с изогнутым клинком. Этот что-то может, он немного опасней, Сомов, внимание!