Пш-шш.
— «Контур» — «Кабарге».
— На связи.
— Инна, всех в задницу посылай.
— «Кабарга», не поняла, повторите.
— «Контур», я отдохну. Поэтому всех посылай в… Короче, или к Лагутиной. Или к Толкиену. К Смотрящим! Все! Отбой.
И так хорошо мне стало…
Представил, как сегодня ночью взовьются в темное небо струи ракет, как загрохочут залпами и по готовности петарды, как засверкают, задрожат под музыку бенгальские огни. И побегут по улице радостные люди Замка Россия с венгром-ведущим впереди, с горячими югославскими колбасками в руках и французскими фляжками под мышкой.
Красота-то какая!
Потерпите, люди. Скоро уже.
Дети хотят эльфов — значит, так тому и быть. Сегодня можно.
Первый раз такое. Новый мир. И первый Новый год в нем…
Костя «Кастет» Лунев, «речной котик», уставший от Скучного и нашедший Странное
— Ну и спровоцирую, от скуки. Ты че, неприкосновенный? — Я тоже завелся. — Второй закон на вот тебе: никогда никакая политическая сила не может долго и успешно функционировать, наезжая на какие-либо этногруппы. Будь то евреи, татары, кавказцы или твои любимые арабы. Потому как никто не знает своих кровей на протяг до шумеров. И ты, Миша, не знаешь.
У нас научный спор. Про нерусских.
В рамках этого спора я злю оппонента. Гоблин терпеть не может, когда его называют Мишей. Особенно если вот так: Ми-иша. Это я спецом, заманал он меня что-то с утра пораньше со своими обличениями египтян и прочих африканцев, вот и провоцирую.
— И если ты числишь себя ярким европеоидом, в расологии «кавкасиоиды», кстати, но волосики-то у тебя темнявые, как и глазоньки, то в крови с давних пор гуляет много либо пратюркитской восточной составляющей, либо южной семитской, и никаких вариантов больше, так как все остальные темненькие миксовались от этих центров. И тут капельницей тебе не почиститься: не с перепою. Только ты не понимаешь, а Сотников понимает, что у всех кровя намешаны, с древних лет. И если власть такая почетная древность не устраивает, то хрен она какая власть, ибо каждый второй функционер ее, глядя в зеркало, с ужасом увидит коричневые глазенапы, после чего ему только застрелиться в задницу холостыми патронами.
— И че он там понимает? Мы что, теперь и негров в анклав принимать начнем? — вскочил Гоблин, аж палуба покачнулась, как мне показалось. Вот кабан.
— Да кто вообще тут про негров говорит, кроме тебя? — досадливо поморщился я. — Это ты чудишь, уже начинаешь татар с египтянами мешать.
— А че мешать, я не мешаю! Я ж чисто вспомнил: там же турки на соседней шконке, все рядом! Ну и типа взаимное влияние, возможная память.