— Костя, своих берешь?
— Беру, этого вали.
В небесах застучала длинная очередь трассеров, выискивающая цель, нашла — и фигурка беглеца зарылась в траву, а «Пайпер» тут же пошел на длинный разворот. Демченко сейчас не уйдет, будет смотреть за процессом.
Подъехав совсем близко, я вышел из машины с «маузером» в руках. Пашка так и сидит наверху, целит пулеметом в собирающихся сдаться. Блин, что-то голова кружится. Высота и гонка, азарт и драка — закружится тут…
— Хэнде хох, зараза, тихо стоять!
Что это я по-немецки? Стволы заворожили? Передо мной стояли двое явных азиатов. Одежда цивильная, но морды характерные, смуглые, бородами заросли по брови. На бошках какие-то тюрбаны. Ладно, на лесоповале любые сойдут, наш «синяк» разберется, кому что носить. Кому усы, кому парашу.
Подошел близко, чтобы увидеть салон, и тут один вскинулся!
— Аз хичи намитарсам!
И выхватил кривой такой черный ножик-«живорез». Морда «фаната ножевого боя» оскалилась яростью, выработанной долгим аутотренингом, рот ощерился в крике.
Ту-ку-тум! Ту-ку-тум!
Я даже руки не успел поднять. Хорошо, что почти все брызги в другую сторону улетели. Думал, только в кино такое бывает. Была голова у человека — и нет ее. Очередь в башку из ПКМ в упор… это… Ну Паша.
Не шутят, смотрю я, на «Адмирале Кузнецове».
Последний басурманин упал на колени.
— Мистер, мариз ам, мариз ам!
Ничего не понимаю.
— Узбек, что ли? — предположил человек с пулеметом, вставший рядом со мной.
— Хрен его разберешь… Ты это, черт! База твоя где? База, говорю! Колись давай, пристрелю на хрен! — Я упер «маузер» ему в лоб.
Пш-шш…
— «Пайпер» — «Кастету»!
— «Кастет» в канале.
— Смотрю, нормуль?
— Спасибо, Серый! Точно. Сварили — бери да ешь.
— Тогда мы ушли, Эльза тут садиться не хочет.
— Эльзу целуй, с меня презент!
Самолет качнул крыльями и начал набор высоты, поворачивая в сторону замка.
— Встать, на! Стэнд ап! Вот… Так что, урод, база, говорю, где? Хэдквотерс?
— Хэдквотерс хараб, хараб! Мистер, хейли хатарнак!
— Какой такой «тарнак»…
Я без замаха всадил говоруну кулак в брюхо — свой знаменитый «кастет». «Аладдин» захлебнулся, согнулся каралькой, бормоча себе под нос:
— Мамну, мамну…
— Твою мать!
Пашка удержал меня за плечо: я хотел еще разок вбить.
— Слышь, Костя, может, он по-английски понимает, а?
— Хм… Спик инглиш, басурманин? Спик, я спрашиваю?
— Ноу, ноу. Но инглиш… Парси.
И тут до меня дошло.
— Фарси?
— Иес! Фарси-дари!
— Ох ты ж, какого зверя к нам занесло… Афганец, что ли? Говорят, вас победить никто не может?
— Но афганец! Дуст, дуст! Ам Пакистан! Пакистан!
Вот тебе и на…