— Есть наводка на схрон, нужна «сухопутка», будем готовить операцию, завтра пойдем. И это, я че хочу сказать. — Гонта замялся, взял паузу. — Алексей Александрович, у немцев лодок уже достаточно, а я деревянную Белой Церкви давно уже обещал добыть… Да и вторая пригодится в замке. Переправить бы надо вместе с «кадрами». Решаемо?
— Понял тебя, понял, — ишь заботливый какой. — Делаем так. Свяжись прямо сейчас с Корнеевым, он гоняет пароход на пробных, наверное, уже заканчивает, сейчас в Россию пойдет. Подкатит к тебе и заберет все, и людей, и лодки, на меня сошлись. По итогам связи доложись Степе. Как понял?
— Принял, товарищ Командор.
— Гриша, я так понимаю, что мне тебя тут не дожидаться?
— Нереально, Александрович, пока то-се… Долго буду возиться, в темноте придем.
— Ну понял тебя. Тогда позже пообщаемся, когда сам приедешь. Давай, удачи тебе, Гриш, береги людей. СК.
В пределы стен берлинского замка я всегда вхожу со сложными чувствами.
Тут и ревность, и неизбежное сравнение… и страх.
Крепость уже, двор более вытянутый. Стены пониже, но шире, есть внутренние портики по периметру с арочными перекрытиями и галереями — вот этому позавидуешь. Камень стен мельче и темнее нашего, во внутренних строениях больше средневековья, детали архитектуры поизящней. Но такой центральной площади с фонтаном, как в Замке Россия, тут нет.
Субъективно Замок Берлин более красив.
Объективно Замок Россия более грозен. Державен.
Что мне больше по душе?
Скажу — сочетание.
Кстати, моя Ленка предложила мне второй день свадьбы отметить именно в Берлине. Дескать, и антураж сменить, и политически выверено; ну а первый день — в родных стенах. Наверное, она права, а мне по барабану. Я вообще хотел все это дело учудить в станице. Когда проболтался, Туголуков с корешами пообещали устроить грандиозный «той» на всю степь — невиданной силы и размаха, — с гонками на пристяжных гепардах и поеданием печеных яиц кондоров.
Наверное, я с невестой соглашусь, прекрасно понимая, что бургомистр явно в доле.
В Новом Берлине донжон ниже моего, а вот домиков на территории больше, и расположены они удобней. Свинарник в замке уже ликвидировали, перенесли на «родное» место: страх перед зусулами пропал, территория надежно охраняется, хотя Зусулка берлинцев прощупывает и будет прощупывать еще долго.
В главный зал центральной башни, где, как и я, живет бургомистр и находится операторская, я больше не вхожу — одного раза хватило с лихвой…
На всю жизнь запомню я свой первый визит.
Приехал с помпой.
Встретили.
Но не успел я через открытые двери зайти в залу и поздороваться за руку с широко улыбающимся Ульфом Курцбахом, как в операторской тренькнул звонок стандартного приглашения. Сразу заподозрив неладное, я открыл дверь и посмотрел на загоревшийся синим дисплей, моментально отметив до дрожи знакомую обстановку помещения — как из дома не выходил. Плита, стол, планшет…