Пришли к воде. Там я усадил личный состав подальше от берега, чтобы не мельтешили и не шумели, и начал любимое дело.
На подобных реках, где человек практически ничего еще не успел натворить, рыбы не просто много — чудовищно много. Даже на ближних к Енисею безлюдных речках «урожаи» более чем внушительны. Мой личный рекорд на речке в районе Сухой Тунгуски — семнадцать гольцов и тайменей за четыре часа. Мелких я тогда вообще выпускал без взвешивания…
Вскоре рыбалка была в разгаре.
Народ сидел смотрел, а я с наслаждением ловил рыбу — так, что вообще забыл о присутствующих, просто ностальгически балдел. Закат пламенел, Волга притихла, в большой заводи, на слабом течении реки мерцало водное зеркало с кругами играющей на вечернем клеве хищной рыбы, гоняющейся за косяками мелочи.
Тайменей на Волге нет, по крайней мере, никто их ни разу не выловил, нет и привычных мне гольцов Дрягина или арктических. А вот форель тут водится — изумительных размеров и вкусовых свойств.
Остановился я тогда, когда на траве лежали девять голов, каждая рыбина более четырех килограммов, и без весов видно. Солнце уже падало за степь, рыба успокаивалась, уходила в глубины, клев закончился.
— Вот тут лежит пятьдесят кило свежего белка, товарищи зрители! — Я указал кончиком спиннинга на блестящий ряд крупных пятнистых спин. — Высококачественной, деликатесной рыбы! Один человек натаскал их за два часа. На спиннинг и с берега! На троллинг возьму больше и проще, а сетями за вечер один накормлю весь замок. Хотите еды? Идите и возьмите, она тут рядом.
Я немного утрировал, хвастался, но урок пошел впрок. На следующий день человек десять мужиков с тремя «бенельками» наготове стояли возле ближнего северного пляжа и по очереди тягали рыбу. Через пару недель все успокоились, и нормальной промысловой рыбалкой занялись профессионалы.
Бургомистр Берлина умен и хитер.
Заметив, как мне все понравилось в местном клубе, он спокойно и по-деловому протянул мне бумагу, которую я, после минутного размышления, вынужден был подписать. Введение одной штатной единицы клубного работника. Это ляжет на бюджет, потому такие решения принимает только президент. Мы все еще кормим Берлин, хотя с каждым днем все меньше и меньше. «Ганновер» же на коммерческое предприятие еще долго не потянет: одному такого дела не поднять, а большее число работников заведение не прокормит. Однако подобное место отдыха жителям необходимо — подписал. Курцбах вежливо кивнул, позвал степенную женщину и показал ей бумагу, рассказав, что там значится. Фрау Ирма обрадовалась, поклонилась и вручила мне цветок.