Ага… Вот и хорошо, вот и хорошо…
— Извини, Коля, пора мне, — протянул я руку капитану.
— Давай, Александрович, не забывай нас.
— Что ты, как можно.
Спорщики все не унимались.
Ковтонюк в предках имел немцев, немецкий учил в Белоруссии, и учил хорошо, крепко, как язык вероятного противника. Поэтому говорит на нем бодро, быстро и складно, вставляя в разговор модное «ишь» вместо «ихь». [10] Я почти ничего не понимаю.
— Герман Янович, перескажи-ка ты мне итоги столь бурной дискуссии, — отвлек я спорщиков.
— Алексей Александрович… Вообще-то мы уже почти обо всем договорились. Сначала спорили о пути эвакуации техники. С острова будем забирать на плоту, это несложно, плот уже изготавливается. А вот дальше…
— Дальнейший гемор понятен. И что решили?
— Я предлагал бить просеку к грунтовке, это всего полкилометра — там грузить на понтон и тащить «Нерпой» к причалу.
— И что?
— Бургомистр предлагал другой вариант: пробивать просеку к Берлину.
Ульф Курцбах не выдержал и ввязался в разговор:
— Это так, я предлагал рубить аллею к замку.
— Но почему? — удивился я. — Ведь так гораздо длиннее. Сколько там, полтора километра?
— Господин Курцбах привел весьма серьезный довод, — пояснил главный инженер, не желая упускать инициативу, не забыв, однако, вежливо кивнуть бургомистру. — При столь малой свободной площади германского поселения любая свободная лесная площадка — огромная ценность сама по себе. Тем более такое уникальное по своей красоте место. Крепкий большой пятистенок с камином. Впоследствии здание на острове можно использовать подо что угодно: как детский лагерь отдыха например, как турбазу, в качестве мастерской или цеха различных видов промыслов, хотя это нерационально. Там красивые, тихие места. В самом узком месте поставим пешеходный мостик, метров тридцать. А длинную просеку можно надежно заглушить завалами.
Представляю, какой начнется спор между образованием и медициной. Климова тут же зацепится за детский дом отдыха, а заодно и базу скаутов, которую несложно поставить рядом: ребята пока вообще без помещения существуют.
Но и Зенгер можно понять. Боевые действия на арабско-африканском фронте стабильно обеспечивают ее работой, а в стационаре постоянно находятся не менее трех бойцов из египетской общины. Добавить сюда наши неизбежные текущие травмы: переломы, вывихи, ушибы, хронические и сезонные заболевания, карантины «потеряшек», не говоря уже о родовспоможении, и становится очевидным — свободных мест в медцентре очень мало. И есть устойчивая тенденция к увеличению нагрузки.