В принципе в однозначном решении Сотникова мы с Гобом не сомневаемся, поэтому постановили главное сделать самовольно.
— Ладно, камрады, — объявил Гоблин, подвигая стул ближе к столу и подтягивая к себе брезентовые мешки и сумки, притащенные нами с парохода. — Давай начнем делиться по-людски…
В огромной комнате, почти такой же, как у Сотникова, кроме нас с Мишкой сидят четверо немцев: бургомистр — глава немецкой общины, капитан-армеец, радист-любитель, как я понял, и инженер-смотритель — что-то вроде нашего главного инженера. Бургомистр тоже шпарит по-нашему весьма сносно, но с ними две женщины-переводчицы. Русский язык последние знают хорошо, но лексики Гоблина осилить не могут, — периодически выступаю в роли сопереводчика.
После того как я объяснил соседям, что и генератор, и рацию мы оставим им, как коммутационный комплект, бургомистр посчитал нужным честно предупредить гостей:
— Господа, сразу вынужден сказать, что в ближайшее время заплатить за это мы не сможем: просто нечем.
Гоблин было сразу взвился со своими «понятиями», но я его удачно притушил жестом и отреагировал вполне дипломатично, как мне показалось:
— Нам не хочется употреблять словосочетание «гуманитарная помощь», тем более что, и в этом мы не сомневаемся, со стороны администрации русского анклава в случае необходимости будет оказана и помощь военная… Посчитайте это просто даром братского народа, желающего, как и ваш, идти цивилизационным путем, а не бандитствовать по рекам и лесам.
Нормально сказал?
А Сомова в таких ситуациях лучше немедленно задвигать за спину.
Сразу же учудил, не успели мы и шкуру отряхнуть после схода на причал. На каменной площадке нас встречала целая делегация, а со стен все жители замка смотрели на прибывших. Ну вышли, поприветствовали, представились — кто, зачем и почему. Кратко предъявили словесную «визиточку» нашего анклава — все давно отработано, регламентировано.
Сам бургомистр стоял в центре, он и произнес первое ответное приветствие, кратко посетовав, что берлинцы не могут встретить русских так, как положено добропорядочным бюргерам: обстоятельства не позволяют, трудности быта. Трудности мы заметили еще при встрече звена охотников, да и в пути успели кое-что услышать.
Ну а так как я, оглядываясь по сторонам, откровенно упустил момент, то вперед вылез Гоблин и прекраснодушно заявил, по-лобовому, без всякого, мать его, политеса:
— Камрады, да на фига ж так мучить людей? Присоединяйтесь к нам, вместе будем преодолевать, союзно! К нам в анклав уже и белорусы влились, и словенцы, словаки, сербы, чехи есть. И даже французский венгр имеется! — гордо финишировал Сомов, подняв палец вверх так, будто в Замке Россия поселился сам Саркози.