Осмысление содеянного
Тёплый ветер шелестел жёлтыми листьями олив, легко перелетая через каменную изгородь диппредставительства. Заботливо украшенную «колючкой». Я тихо-мирно сидел в дальнем углу тенистого сада, творя нетленку за небольшим столиком, что стоял под раскидистыми деревьями, и со всем тщанием выписывал предложение за предложением в потрёпанную общую тетрадь.
Закат уже начал окрашивать небо, по узким улочкам прокатился рокот удаляющегося мотоцикла, а это значит, что Бернадино, мой приёмыш, как всегда, отправился на поиски вечерних приключений.
Он что-то сказал перед отъездом? Куда едет, чертёнок, когда вернётся? Не помню, сейчас было не до него. Рукопись требовала слов, рождённых воображением, а слова либо разбегались, как рыжие американские тараканы, либо неуместно, будто колючки, цеплялись за недавние воспоминания.
…Нет, какая-то халтура получается, надо писать смелей, свободней, что ли, очевидец качественную мистику никогда не напишет.
На втором этаже скрипнула дверь
С ветвей взлетели две птички — тени скользнули по странице. Я быстро поднял голову и замер: по мраморной лестнице во двор спускалась Екатерина Матвеевна. Лёгкое платье цвета морской волны подчёркивало стройную фигурку, а ставшие соломенными от солнца волосы, собранные в небрежный пучок, светились в отражённом оранжевом свете, словно нимб.
«И всё-таки она Русалка», — мелькнуло в голове. Посол Русского Союза, — с виду хрупкая, ранимая молодая женщина, которой едва исполнилось двадцать пять, однако её жёсткий взгляд может поставить на место даже пьяного чиновника высокого ранга на затянувшемся приёме у губернатора.
Она мягко, даже крадучись, подошла ближе.
— Максим Валентинович, я не помешаю вашему гордому уединению? — её голос прозвучал иронично и немного нервно, будто натянутая струна. Пересидела за бумагами. Вся в делах.
— Помешаете, — буркнул я недовольно.
— Вы что там, стишки сочиняете? — не отреагировала она. — Или, может, за вредность характера донос на меня кропаете в Департамент?
Я прикрыл тетрадь ладонью, но было поздно. Она уже стояла рядом, и запах духов — что-то холодное, хвойное — смешивался с ароматом опавшей листвы.
— Так-так… Что тут у нас, а? Приключенческий роман? — Екатерина требовательно протянула руку, и я, не скажу, чтобы стиснув зубы, отдал тетрадь. Любому начинающему писателю нужна оценка, интерес и даже критика, потому что это тоже признание.
Тонкие пальцы минута за минутой неторопливо пролистывали страницы, остановившись на первой закладке с загнутым уголком.