– Что, бл*дь?
Я не выдерживаю. Это какой-то лютый пиздец!
– Что это, сука, за присмотр такой?
Я пытаюсь подняться, но Лена меня снова укладывает и, пожурив, успокаивает.
– Физический контакт, как я поняла, это инициатива Никиты. Не злись, – улыбается и гладит меня по щеке. – Я не хочу делать тебе больно и заставлять ревновать тоже не хочу. Просто рассказываю. Наберись разочек терпения.
– Продолжай, – выталкиваю из себя сквозь зубы.
– Они породниться хотели, никто не предполагал, что Никита так накосячит. Его мотивы меня не интересовали, поэтому я и спрашивать не стала.
– Неужели они так быстро на допросе признались? – хмурюсь.
– Да нет же, – отмахивается. – Там и допрос не понадобился. Макеев такой компромат собрал почти на все руководство региона, что за месяц можно всех пересажать. Кое-что и на твоего отца, но мы тихонько подчистили, – подмигивает игриво, и я не понимаю: серьезно говорит или шутит. – В общем, Павел действительно был при мозгах. Он с женщиной одной встречался, она руководитель одного из почтамтов. В случае его гибели она должна была отправить материалы в следственный комитет, а потом… Когда узнала о его задержании, испугалась… Впрочем, неважно.
– Так, а нос Нику за что именно ты начистила?
Лена хитро сощуривается.
– Он специально тебе позвонил, чтобы вынюхать информацию, а когда так удачно попал и узнал, куда ты едешь – сообщил своему отцу, и тот отправил снайпера.
– А это ты откуда узнала? В материалах Макеева этого быть не могло.
От обилия информации я, признаюсь, прихерел.
– Знаешь, что действительно меня удивило? Дедушка открылся с новой стороны. Я была поражена его умением необычайно продуктивно вести допрос, – она кивает, слегка наклонив голову набок. – Нужно будет взять на заметку.
Она реально в восторге.
Вот уж поистине: в тихом омуте черти водятся.
– После допроса прямиком к тебе на стол?
Она округляет глаза, делая вид, что возмущается.
– За кого ты нас принимаешь? Все живы, а всё, что отрезано, можно пришить.
Нас прерывает вошедший в палату хирург, а после – пропадает всякое желание обсуждать происшедшее. Впереди много времени, ещё успеется.
Пока врач проводит осмотр, Лена дрожит самым натуральным образом.
Удивительно, так на нее не похоже.
– Знаешь, я кое-что слышал, пока был в отключке, – признаюсь ей.
Очнувшись, думал – померещилось, а теперь – глядя в её глаза, наполненные бесконечной нежностью и такой же болью, понимаю, что нет. Все так и есть.
Мне повезло, и Пряничек немного оттаяла.
– И это всё, что ты можешь мне сказать? – пытается спрятать от меня подозрительно блестящие глаза, но я перехватываю ее запястье и притягиваю к себе.