Во-вторых, я была так великодушна, что согласилась на временный переезд без каких-либо прений.
Сама не знаю, как так вышло. Наверное, всё дело в том, что Ястребов относительно слабо меня раздражает, а это уже ого-го какое достоинство. Я весьма предвзята к противоположному полу.
– Ты выглядишь подозрительно весёлым. Меня это настораживает, – говорю, когда Олег в очередной раз отрывает взгляд от дороги и как-то странно глядит в мою сторону. – К тому же ты так и не признался, куда мы едем.
– Я ведь сказал – за город.
– Очень информативно, – язвлю.
– Много подробностей выдавать тебе опасно.
– Ты снова задумал что-то каверзное?
– Нет, но сбежать ты вполне можешь додуматься.
Я морщусь и закатываю глаза.
Яснее не стало.
– Там труп, который ты хочешь мне показать? – ахаю, прикидываясь совсем глупой дурочкой. – Что-то интересненькое?
Олег давится смешком.
– Страшно представить, какие случаи ты считаешь «интересненькими», – мы подъезжаем к перекрестку как раз в тот момент, когда светофор загорается красным. Остановившись, он разворачивается в кресле и внимательно смотрит на меня. – Огнестрел, ножевое, повешенье – это, походу, так, для новичков?
– Не всегда, – я отзеркалила его позу. – Если при первичном осмотре я не могу с точностью определить способ убийства, это уже интересно. Азарт просыпается. К примеру, в Москве перед самым переводом был случай, когда девушке сначала нанесли множественные ножевые, после облили кислотой, а в конце ещё и в озеро сбросили. Пришлось повозиться, чтобы определить очередность нанесения увечий и установить время смерти.
Ястребов смотрит на меня с таким видом, будто я только что сказала ему о том, что каждое свое утро начинаю с поедания головастиков. Ещё немного, и позеленеет, бедолага.
– Почему судебная медицина? Ты ведь могла стать нормальным врачом.
Загорается зеленый, и Олегу приходится «отлипнуть» от меня.
– Нормальным? – усмехаюсь. – А какой у нормальности эквивалент? Работать с живыми людьми? С детишками? А если я не хочу? Мне с умершими намного комфортнее.
– Социопатка.
– Поменьше пренебрежения в адрес человека, которого ты поселил в своей спальне.
– Можешь прирезать во сне? – бросает театрально-испуганный взгляд в мою сторону.
Промолчав, смотрю на Олега с вежливой и насмешливой улыбкой. Почему-то, когда я так делала в школе, учителя обязательно отсаживали меня за отдельную парту.
– Видела бы ты себя со стороны, – смеется Ястребов.
– Ты общаешься со мной непочтительно. Что за вульгарщина? Прирезать во сне… – будто бы размышляю вслух. – Есть более аккуратные способы устранения нежелательных личностей.