Горные пики с хрустально переливавшимися водопадами, долины, утопавшие в цветах и облаках, — такими представали Небеса перед вознёсшимся Богом.
Когда Альфэй только попала сюда, ей объяснили, что Небеса — это ещё один мир. Такой же, как и любой другой, только населённый исключительно богами, рождёнными или вознёсшимися. Правда рождённых богов, про которых рассказывали самые невероятные истории, за всё обучение Альфэй не видела ни разу.
— Ну что? — резко спросила Альфэй, не выдержав того, что старший ученик Е то смотрит на неё, то быстро отводит взгляд.
— Ты сегодня просто очаровательна. Не могу отвести от тебя взгляда.
— А?.. Так не отводи. — Не очень поняла эти метания Альфэй, а выражение лица старшего ученика Е на мгновение застыло словно нечитаемая маска.
— Ты уже определился с тем, каким хочешь видеть свой первый мир?
— Не думал ещё над этим. Переживаю, что мне не хватит энергии, — замялся он.
— Это проблема, — согласилась Альфэй. — Я подсчитала свои расходы маны: на один мир должно хватить, но в случае непредвиденной ситуации без накопителя сама не справлюсь.
— Думаю, у тебя всё получится, — мягко улыбнулся старший ученик Е, вдруг опережая её на несколько шагов и заступая дорогу. — Ведь ты смелая, решительная и очень способная. Я восхищаюсь твоей выдержкой.
— Правда? — От неожиданности Альфэй остановилась.
— Ты поразительна, — воодушевлённо подтвердил свои слова он. — Мне очень жаль, что теперь мы будем видеться реже, ведь я… Ты мне нравишься! Потому что отличаешься от других богинь. Потому что ты… это ты.
— Я не знаю, что сказать, — призналась Альфэй, ощущая, как от приятных слов внутри разлилось тепло, а сердце забилось быстрее.
Родной мир Альфэй отличался двуличием: весьма свободные нравы, особенно среди мужчин, и официальная жёсткая цензура. Молодые люди редко хранили невинность до свадьбы, хотя обзавестись семьёй всё же желательно было до двадцати пяти лет.
Альфэй предпочла остаться свободной, независимой женщиной.
Родители с каждым годом пилили всё настойчивее и даже после двадцати пяти не оставили попыток свести её с каким-нибудь холостым сыном друзей семьи. Они ожидали от неё удачного замужества и внуков. Ставили в пример семейного старшего брата и «более удачливых» подруг, выскочивших замуж сразу после школы и перманентно беременных.
Альфэй же хотела доказать, что чего-то стоит сама по себе, без мужа и детей. Считала, что уж сходить замуж всегда успеет.
На Небесах нравы оказались ещё более свободными, если не сказать распущенными, и без цензуры. Боги и богини редко клялись в верности, за каждым тянулся шлейф больших и малых любовных побед. А прошедшие тридцать лет обучения не оставили ни одной «непопорченной» по несколько раз богини.