Целую ее в висок. На руках несу в душ.
Конечно, мне хочется большего, но не сегодня.
Несу ее, и она кажется мне почти невесомой. Доверчиво прижимается лицом к моей шее. Чувствую горячее дыхание.
В ванной комнате я осторожно опускаю ее на пол. Коротко целую, и мы вместе встаем под тяжелые струи воды.
Мари вздрагивает, когда первые капли касаются кожи, и тут же находит мою руку, переплетая пальцы. Притягиваю ее к себе, обнимаю за талию.
Мы снова целуемся — медленно, глубоко, с привкусом воды и бесконечной нежности. Мои ладони скользят по ее спине, и я ловлю себя на мысли, что готов стоять так вечность.
Сейчас я не хирург с твердой рукой и холодным рассудком. Я — просто мужчина, который наконец дома.
— Игорь, — Мари отстраняется на секунду, глядя на меня сияющими глазами, — мы же совсем забыли про ужин. Скоро Новый год!
Я смеюсь, целую ее в кончик носа и выключаю воду.
Через полчаса наша кухня превращается в поле боя, но очень уютного.
Мари утопает в моей огромной черной футболке, которая доходит ей до середины бедра. Настроена решительно и снова чувствует себя шеф-поваром.
— Игорь Павлович, ваша задача — хирургически точно нарезать овощи для оливье, — командует она, вручая мне нож. — А я закончу с морепродуктами для пасты.
Я послушно принимаюсь за картофель.
Наблюдаю, как Мари порхает у плиты, что-то напевает под нос. Смешно хмурится, когда креветки начинают слишком быстро румяниться.
Смотрю, и меня накрывает волной счастья.
Это не та эйфория от успешно проведенной сложной операции или от спорта, к которой я привык. Это что-то совершенно иное.
Детская, щемящая радость от праздника вперемешку с мужским инстинктом — чувством своего логова, своего гнезда.
Я смотрю на пустые углы моего просторного чистого дома и отчетливо понимаю — мне здесь дико, до боли не хватает маленьких ножек, топающих по паркету. Не хватает разбросанных игрушек и детского смеха.
Мари оборачивается, чтобы попробовать сливочный соус. И я любуюсь на ее профиль в свете кухонных лампочек.
Хм, у нее ведь есть сестра-близняшка… Вдруг ловлю себя на мысли: а что, если и у нас будут близнецы? Сразу двое. Две маленькие копии этой удивительной девушки.
От такой мысли в груди становится тепло, и я невольно улыбаюсь своим мечтам.
— О чем думаешь? — спрашивает Мари.
Подходит ко мне и ворует кусочек огурца с разделочной доски.
— О том, что у тебя очень хорошие гены, — отвечаю я, притягивая ее за талию и целуя в макушку. — И о том, что я самый счастливый человек в этом мире.
Мы накрываем стол в гостиной. Скатерть, свечи, запах вкусной еды и уюта.